пальцы снова вцепились в мой подбородок. Меня разглядывали, как… как… Додумывать не хотелось. Это было обидно еще и потому, что я больше не прятала от него потоки.

Руку он так же резко убрал. Элизабет застонала во сне, и демон мгновенно подобрался.

Глава 17

Он двинулся к кровати, но я перегородила ему путь.

Сумела бы его остановить? Вероятнее всего нет, однако другого выхода я не видела.

Напряжение накатывало. На моих глазах происходило нечто чрезвычайно важное… Причем не в правильный момент и не так, как это должно было быть. А как?.. Про что это я вообще?

Деус опять был человеком только наполовину. Рубашка слетела с него (туда ей и дорога). Мышцы очерчены, как в справочнике по анатомии. Порочные губы плотно сжаты. От одного взгляда на этого демона я дурела. Только зачем он продолжал рычать… Хм, и что это за чертовщина?

У лорда на груди, под темной и гладкой кожей, переплетались и плясали зигзаги, похожие на черную ртуть или чернила. Словно ребенок взял перо и начал писать, не зная букв. Каждую секунду раскрывались все новые символы. Или же асимметричные узоры.

Они поползли дальше, по плечам и предплечьям. Демон и в этот раз нагрелся, напрягся… Я не сомневалась, что он собирался что-то сделать с моим ребенком. Какой-то обряд… Он не сводил с Элизабет сумасшедшего взгляда, в котором полыхал самый настоящий огонь.

Мы уперлись друг в друга в шаге от кровати. Не представляю, как я на нее не упала. Лорд тяжело и сипло дышал.

— Прочь. Пошла прочь. Я должен немедленно признать девочку. Без родовой привязки она будет для всех хищников стейком на ножках. Слишком маленькая, чтобы отбиться, и слишком мощная и яркая, чтобы от нее отстали. Я сам жил без рода до десяти лет. Я помню, как это, выживать каждый день. Не спать по ночам и ждать, что за тобой придут.

Конечно, этому монстру ничего не стоило раздавить меня — это примерно как наступить на насекомое на садовой дорожке. Но он не отшвырнул, не ударил, не смял.

Там, где я соприкасалась с его живыми плетениями, даже под платьем, кожа вела себя так, будто он только что ласкал ее губами.

Волнение и ожидание. Желание прижаться к нему крепче. Целовать, успокаивать... Все это совершенно не соответствовало той жуткой сцене, которую мы собой являли.

— Нет! Постой, так нельзя. Нельзя ее сейчас трогать. Она же спит. И будить не стоит, она перевозбудится. Мы сделаем все спокойно. Предупредим малышку, переместимся поближе к источникам моей силы. Это тоже важно, чтобы все прошло гладко. Не торопись. Я тебя прошу. Пожалуйста.

Теперь он вцепился в меня взглядом. Искал что-то в глазах, в лице. Опять прижал раскаленную ладонь к щеке. Его дыхание обжигало и пощипывало мои губы холодом терпкой мяты. Я вся тряслась и, перестав бояться его «узоров», ухватилась прямо за плечи.

Мне казалось, что так он скорее меня услышит. И я была права. Ходячая гора с замурованным внутри огнем прислушивалась к моим словам.

— А говоришь, что ничего не помнишь, миссис Донахью. Маленькая злая Марта-Маргарет.

Его большой палец обводил мои губы. А меня продолжало колотить так, что зубы почти клацали друг об друга.

Я висела на нем, потому что иначе бы упала. Все еще боясь поверить, что он и, правда, сделает так, как я прошу.

— И не помню. Просто знаю, что это неправильно. Она моя дочь. Я чувствую каждую ее жилку, каждый вдох. Вы собрались провести опасный ритуал. Риск я тоже улавливаю. И я не Марта, перестаньте.

— Не помнишь, значит, — усмехнулся демон, почти проводя губами по моему подбородку. — Что она и моя дочь тоже, не возражаешь. Как так вышло, не рассказываешь. Как же на диво хорошо ты меня лечила, что оказалась беременной и исчезла. Ничего не помнишь. А я почти поверил, что то создание с роскошной грудью и невероятной попой являлось ко мне в бреду. Чудеса в решете. И я теперь отец. Как какой-нибудь человек или бес. Или там кот.

Мой недоумевающий взгляд заставил его пояснить:

— У высших демонов так не бывает, Маргарет. Мало найдется в этом мире существ, которым так тяжело дается собственное воспроизводство. Чем сильнее демон, тем дольше ему нужно стараться. Искать партнершу, терять шансы, прощаться с надеждой — и все для того, чтобы когда-нибудь переплести пальцы с маленькой детской ручкой и передать свое пламя. Весь ресурс, что добывал всю жизнь и закрепил за своим родом.

Он говорил о ребенке так страстно, а ведь дети не берутся из воздуха. Ни слова не прозвучало о женщине или о любви. О той самой подруге, что подарила бы ему это счастье. Мать для ребенка его не интересовала. Как там шептали твари? Я всего лишь подходящий сосуд. Удачное стечение обстоятельств, если не сказать грубее.

Все девушки и в городе, и в деревне грезят о любви с первого взгляда, а у нас с Лиз получился «папа с первого взгляда». Дэвид, по-моему, еще в избушке определил, чья она дочь. Ему не требовались доказательства. Он чуял ее и так.

Повезло, демон нас спас. О том, чем все это грозит мне, можно будет подумать завтра. Но пусть не воображает, что я отойду в сторону или исчезну. Девочке нужна мать как минимум не меньше, чем отец. Я буду за нее биться.

Он выхватил и эту перемену в настроении. Прижался к шее и, словно измученный жаждой, глотал мой запах. Похоже, граф все еще не в себе.

— Это все такое новое для меня. Раз вы бывали в доме раньше, то, вероятнее всего, правы, — признаться ему в своем видении, где мы как ненормальные ласкали друг друга, когда он был ранен, я оказалась не в состоянии. — В Элизабет сумасшедшее количество огня. Ее сила отличается от моей… Я помню всего несколько последних дней, и этого достаточно, чтобы сделать вывод, что девочка напугана. Еще она постоянно говорит про папу. Но на вашем месте я бы все равно провела какие-то тесты, удостоверилась…

Упоминание о том, что Лиззи его искала, сделало свое дело. Он перестал хмуриться и сверлить во мне дыру. Или наконец поверил, что я не пыталась его обмануть.

Но расслаблялась я рано. Его пальцы опустились с талии на ягодицы. Те самые, о которых он так лестно отзывался. Ощутимо сжали их с двух сторон. От неожиданности я визгнула. Но негромко, чтобы не