Место, куда так трудно добраться, показалось мне более безопасным, чем наш маленький домик на отшибе. С другой стороны, я построила портал — значит, и кто-то другой, имея ориентир, мог сделать то же самое, наплевав на непролазные топи вокруг.

Я слишком полагалась на то, что угрозу для нас будут представлять люди.

— Они узе там, на поянке. Ты не пугайся, мам, но я вызваа папу. Он совсем ядом. Он нас вытащит. Нас с тобой они съедят и не подавятся.

Элизабет высунула личико вовсе не оттуда, где я думала его увидеть. Она умудрилась запихнуть ноги под подушку, залезть боком в щель между кроватью и стеной, а голову и вовсе укрыть простынкой.

Как же она была напугана! Не обращая внимания на то, что в ступни больно впивалась всякая мелкая дребедень, бросилась к постели и обняла Лиззи.

— Мы со всем разберемся. Ты тоже не пугайся. Обещаешь?

Ни разу за эти три дня она не заговаривала про папу с такой безусловной уверенностью.

Я бы ни за что не оставила ребенка в темноте, но и огня давать ей побоялась. По моей задумке, лунного света, проникающего сквозь узкие полосы на ставнях, должно было хватить, чтобы заставить шистостегу сверкать подобно небольшой лампадке.

Я накрутила светящийся во мраке мох на две деревянные катушки и усилила его природные свойства. Может, этот холодный изумрудный свет и напугал девочку? Заметила, что обе катушки она прикрыла второй подушкой.

— Тваи идут на свет, — пояснила Элизабет. — И они знают, что я не такая, как все. И не такая, как ты. Но папа им не по зубам. Вот увидишь.

Мне вдруг сделалось по-настоящему не по себе. В завываниях ветра послышался посторонний свист. Словно что-то рассекало воздух.

Ни разу не проверяла, какой урон я могла бы нанести при помощи своей магии. Зажечь или сдуть? Пожалуйста! А вот сумела бы энергией вспороть плоть… Ладно, посмотрим. Опустить тяжелую деревянную балку на голову — это без всяких колебаний.

Очертания портала растаяли посередине комнаты. Обратно в Энфилд, вот так сразу, у нас отправиться не получится. Морлей не преувеличивал, когда описывал мощный периметр защиты, натянутый над поместьем.

Туда проще проникнуть днем, проведя Лиззи под своими юбками. Или юркнуть в одну из лазеек в изгороди… Но и это тоже в дневное время, потому что ночью выпускали хищников и врубали энергетический барьер.

Вообще-то я собиралась переночевать с дочерью здесь. Обошлись бы едой и чаем, которые я бы подогрела не топя печку… Если же придется уходить, то я таким же порталом выведу нас в деревенский дом.

Там нас скорее всего караулили Броуди. Но все зависело от степени риска. В конце концов, несомненно, Дэв Деус отыщет Элизабет, несмотря на мои ухищрения. И я почти уверилась, что главная угроза исходила вовсе не от виконта и его кузена.

Жестом показала Лиз, что направляюсь к окну. Девочка притихла еще больше. И было от чего. Отвратительные белесые тени, похожие на пятна плесени на худеньких ножках, множились с той стороны поляны.

От нас их отделяли три слоя моей импровизированной защиты. Однако надежды на нее тут же рассыпались. Четыре нелюдя прижались к ней плоскими вытянутыми телами, и первый слой сетки зарябил, теряя энергию.

Головы тварей напоминали неровные грибные шляпки, у которых внутренний слой решил сыграть в лицо. Глаза им заменяли такие же неровные черные дыры. В уродцах не было ничего нормального, даже объема.

Не успела я отодвинуться обратно, чтобы тут же возвести новый портал, — очевидно, наружу нам нельзя, — как они… залезли ко мне в голову!

— Смотри, эта чокнутая человеческая самка даже не боится, — зазвенело в одном ухе.

— Это потому, что она тупая. Тупой корм. Коровы тоже не боятся, — запищало в другом.

— Эй, мы пришли не за тобой. Посторонись.

Я закрыла уши руками. Этот невозможный звук бил по глазам.

— А высшие любят этим лакомиться. Такой сочный кусок с кровью и магией.

— Не забывай, она стала сосудом. Высший в нее сливал, а она не разбилась.

— Думаешь, он захочет ее забрать? Ее и детеныша? Надо торопиться.

Усилием, на которое в тот момент считала себя не способной, я вырвалась из пронзительных трелей, окруживших со всех сторон. Дверь все еще держалась на петлях. Ставни улетели вон, но сами оконца с натянутым на раму бычьим пузырем тоже еще на месте.

Я прыгнула обратно к орущей дочке. Дверь все-таки выбило — причем выбило в нашу сторону. Взмахом руки отбросила ее в дальнюю стену, вместе с двумя или тремя плоскими упырьками.

На этот раз мое плетение напоминало жесткую колючую проволоку. Я в воздухе лепила круг. Лучше бы, конечно, как следует, нормально, по полу… В избу пробились еще пять или шесть уродцев. Они что-то верещали. По-моему, пытались достучаться до Лиззи.

Ну, держитесь плоскоголовые. Язычки синего пламени одновременно занялись с двух сторон, по углам от кровати. Твари попятились. Лиззи снова начала дышать. Я уже прикидывала, как бы тиснуть небольшой портальчик прямо тут, на постели, как у порога что-то сильно грохнуло. Или же треснуло.

В темноте спиной к нам замаячил мужской силуэт в белоснежной рубашке, лосинах для верховой езды и высоких ботфортах. Он не был плоским. Ровно наоборот… Имел такой рельеф, что даже сейчас я не могла перестать пялиться.

— Папа, — выдала Лиззи одними губами.

Жужжание сзади почувствовали мы обе. Стена, в которую упиралась кровать, обратилась в искрящийся проход. Разве что поперечины выдавали его происхождение.

— Быстрее! — рявкнул граф Элфорд, обернувшись к нам.

Но смотрел он вовсе не на меня. Он не сводил глаз с Элизабет.

Твари принялись менять облик на такой же плоский, но уже звериный. Откуда-то отрастали шипастые хвосты, клыки и когти. Они окружали демона несколькими рядами. Я потянула дочку за собой.

Глава 16

Мы оказались в той самой комнате в Энфилде, откуда я так залихватски сбежала. От пережитого зуб не попадал на зуб, а в глазах Лиззи плескался незамутненный ужас. Я затащила дочку на кровать и помогла ей зажать в ладошках кружку с разогретым чаем. Хорошо, что днем мне принесли целый чайничек.

Будь она подростком, я бы не постеснялась влить ей в рот пару ложек крепкой травяной настойки. С единственным доказанным лечебным свойством — после нее накатывал крепкий сон без единой мысли.

Мы обе думали об одном и том же, о тошнотворных грибовидных существах. Неужели Рит опасалась именно их, когда