знает, что я принесу ей перекусить. Как ты думаешь, несколько дней…

— Ты добрейшей души человек, Марцио. Не волнуйся. Я найду ее и сделаю так, чтобы ваш обычай не нарушался.

Монтекристо перевел взгляд на Жизу.

— А от меня ты чего хочешь? У тебя есть незаконные дети, о которых нужно позаботиться?

— Это был бы неожиданный поворот сюжета, достойный Диккенса, но нет. Никаких детей, насколько я знаю. Я всего лишь хотел, чтобы ты помогла Патрисии здесь, в книжном магазине.

Услышав эти слова, девушка вскочила.

— Ты это серьезно? — спросила она неуверенно.

Марцио улыбнулся и кивнул.

— Да это же мечта всей моей жизни — послать куда подальше твоих клиентов…

Монтекристо поднял указательный палец правой руки в предостерегающем жесте:

— Эй, это не совсем то, что я представлял себе в начале нашего сотрудничества. Я обратился к тебе, чтобы улучшить ситуацию в магазине, а не затем, чтобы ты мне подражала…

— Я пошутила, простофиля. Мечта всей моей жизни — работать в таком райском месте, как это. Для меня будет огромным удовольствием заменить тебя. Ты можешь на меня рассчитывать.

— А ты отправишься в круиз один-одинешенек? — поинтересовалась Камилла.

— Нет. И мы переходим ко второму вопросу, который я хотел бы с вами обсудить. Как видите, здесь у нас есть свободное место, которое рано или поздно должен кто-нибудь занять.

— У тебя есть кандидаты? — спросила Жиза.

Книготорговец улыбнулся.

— Карузо.

— Легавый? — воскликнула Камилла Солинас.

— Ага. Я думал о том, чтобы взять его с собой в круиз, испытать его и посмотреть, сработает ли это.

— И кстати, зачем он явился на похороны моего мужа? — В голосе синьоры Солинас слышалось любопытство.

— Потому что под этой циничной маской скрывается добрый человек, который привязался к нам. Он пришел из уважения к тебе, Камилла.

— Однако! — воскликнула Жиза.

— Итак? Что скажете? — обратился к ним Марцио.

Трое любителей детективов обменялись взглядами, затем вдова ответила за всех:

— Почему бы и нет? Кроме всего прочего, он очень хорош собой и холост, не так ли?

В ответ на этот очень интересный вопрос Монтекристо, брат Раймондо и Жиза расхохотались, сбрасывая напряжение, копившееся до этого момента.

ГЛАВА 23

Человек бесшумно переступил порог библиотеки и сразу был окутан густым ароматом старинной бумаги и пчелиного воска. Воздух пах старым деревом, остановившимся временем, но сильнее всего — вирджинским табаком марки «Кэпстан», фирменным знаком Аристида Галеаццо. Вошедшему хорошо был знаком этот аромат с нотками сухого сена, меда и черствого хлеба, с привкусом влаги, напоминавшим запах травы, покрытой росой.

Комната была настоящим храмом письменности. Вдоль стен располагались деревянные шкафы, полные книжных томов в изысканных переплетах. Доминантой этой сцены являлся массивный письменный стол, стоявший в центре зала.

Человек неподвижно застыл, выжидая.

Аристид сидел, склонившись над столом, и не слышал вошедшего, полностью погруженный в свои мысли и охваченный ночным вдохновением. Перьевой ручкой «Паркер» он писал в своем неизменном блокноте с черной кожаной обложкой, а рядом лежала старинная трубка, откуда тянулась струйка голубоватого дыма, который терялся среди теней, отбрасываемых масляными лампами. Дрожащие огоньки рисовали нечеткие фигуры на персидских коврах и на темных паркетных досках.

На мгновение незваный гость задумался, насколько легко было бы убить его в этот самый момент. Быстрый удар в затылок или острый нож между лопаток. Аристид никогда не узнал бы, кто именно отправил его в мир иной. Он бы даже не успел понять, что его жизнь окончена.

Это была всего лишь мысль. Ничего более. Он откашлялся.

Галеаццо вздрогнул от неожиданности, перьевая ручка выскользнула у него из рук и оставила на листе чернильную кляксу. Он резко обернулся, сердце его, казалось, перестало биться.

— Извини, я не хотел тебя напугать, — произнес мужчина тихим, почти примирительным голосом. — Ты был так увлечен, что не услышал, как я вошел.

Аристид помедлил дольше необходимого, прежде чем ответить. Его глаза, прикрытые в момент сосредоточенности, сейчас выдавали вспышку раздражения.

— Клаудио? — прошептал он наконец, снова взяв ручку. — Почему ты до сих пор на ногах?

Клаудио Криппа медленно приблизился к нему, изучая выражение лица автора детективов. Он не мог сказать правду. Не мог признаться, что его послали на разведку, чтобы он разнюхал истинные намерения своего начальника.

— Мне было не уснуть… — соврал он настолько естественно, что сам удивился. — Я не люблю море, и лодки тоже не люблю.

Аристид слегка наклонил голову, глядя на него все еще несколько напряженно.

— А мне, наоборот, они очень нравятся. Напоминают о Сименоне. О его жизни. О его истории…

Клаудио кивнул. Он не знал, было ли это лирическим отступлением или способом взвесить его слова.

— Могу я присесть? — спросил он.

И снова неуловимое мгновение колебания. Аристид ответил не сразу.

— Конечно — сказал он наконец, сделав едва заметный приглашающий жест. — Располагайся.

И тогда Клаудио понял.

Аристид Галеаццо принял решение и назад не повернет.

— Каким выходит финал? — поинтересовался он, указывая на блокнот.

Автор детективов взял со стола бокал классической круглой формы, отлично подходящей для того, чтобы подчеркнуть все оттенки аромата «Реми Мартэн», его любимого напитка, очертания бутылки которого Криппа заметил на столике рядом. Бокал удобно ложился в ладонь писателя, позволяя ему согревать содержимое теплом своей руки, от которого янтарная жидкость раскрывалась сложными нотами древесины, засахаренных фруктов и пряностей.

Аристид слегка наклонил бокал, чтобы тусклый свет масляных ламп прошел насквозь через золотистую сердцевину. Жидкость медленно покрылась рябью, отбрасывая изменчивые отблески. Казалось, он тянул время, словно боялся полностью раскрыться.

— Финал будет горько-сладким, как этот коньяк, — сказал он. — Надеюсь, тебе понравится.

Собеседник кивнул.

— Ох, мне не терпится прочитать, поверь мне. В этот раз, за исключением небольших справок о сардинских и корсиканских населенных пунктах, о местных традициях и диалектах, ты не привлекал меня к написанию романа, и я спрашивал себя: почему?

Писатель сел поудобнее, бросил на него презрительный взгляд и процедил:

— Потому что я больше тебе не доверяю.

— Ты не доверяешь мне? — ошеломленно повторил ассистент.

— Нет. Больше нет. Ты такой же, как Польпичелла и все остальные. Такая же барракуда. Готов поспорить, ты внезапно пришел сюда не по своей инициативе. Тебя послал кто-то из них, верно? — Его взгляд за стеклами очков был обвиняющим. — Твои глаза только что ответили за тебя, — вынес он приговор. — Ты можешь сказать им вот что: Брицци умрет, и всем, кто, словно пиявки, питались его успехом, придется искать новый источник дохода. Мне надоело, что меня держат за дурака.

— Но… Аристид…

— А ты, Клаудио, стал настоящим разочарованием для меня. Я научил тебя всему, что сам умел, я, дословно выражаясь, привел тебя в этот мир, я чувствовал твой потенциал и решительно полагал, что однажды передам тебе эстафету, но вместо этого… Вместо этого ты меня предал.

Молчание.

Клаудио Криппа лишился дара речи под тяжестью обвинений, на которые не знал, как ответить.

Автор детективов медленно затянулся, и, выпустив дым, допил то, что осталось от «Реми Мартэн».

— А сейчас оставь меня одного, будь любезен.

— Но…

— Я больше не нуждаюсь в тебе, — резко оборвал он. — Прошу тебя только соблюдать приличия во время этого дурацкого тура. Потом ты получишь от моего адвоката точные инструкции относительно твоего увольнения и последствий, которые могут наступить в случае нарушения соглашения о неразглашении, которое ты подписал.

— Я действительно не понимаю, почему мы дошли до…

— Теперь ты можешь идти. Дай мне наконец поработать в покое.

Аристид вновь принялся писать, повернувшись к нему спиной. На несколько секунд Клаудио застыл, охваченный недоумением, после чего поднялся и покинул комнату, закрыв за собой дверь.