Будет, - пообещал Исгельт. – Блокатор всегда пригодится. Гедимин… Поскольку мы выжили и не одичали, как «макаки», - «Эданна» становится координационным центром. Пора начинать проекты. Первый назовём «Дезактивация», и ты – ключевой участник.

Гедимин ошалело мигнул. Будто и не было двух сотен лет в мёртвой пустоши…

- Что за проект? – деловито спросил он, с досадой щурясь на окостеневшие, неуклюжие руки. «Из меня теперь даже ремонтника не выйдет! Сколько лет я не делал ни цацки?! Надо разминать пальцы заново…»

- Если новый материк пригоден для жизни, а осталась на нём кучка диких мутантов – теперь он наш, - Гедимин услышал короткий смешок. – Только надо прибраться. Над станциями должно быть «чисто»… да и фауну, ксено- и не ксено-, давно не прореживали. Гедимин, на тебе регулярная разведка местности и передача данных – и, по возможности, зачистка опасных территорий. Реактивы будут.

- С закольцованными пучками не рискуй! – вмешался Айзек. – Фиксируй их, но вскрывать не лезь – а то я тебя знаю...

В наушниках недовольно хмыкнули.

- Разведчик на месте точнее оценит обстановку, чем мы из-под земли. Гедимин, если будет нужна медпомощь – любая станция готова выслать спасателей.

«Чтоб они тут нахватались рентген и кьюгенов?» - Гедимин резко качнул головой, забыв, что никто его не видит. «Разберусь. До сих пор разбирался. Теперь есть ради чего. Сарматы живы, планета тоже.»

- И, как только обстановка позволит, любая станция тебя примет. Ремонтником, ликвидатором, - выберешь сам, каждая голова и пара прямых рук сейчас на счету… Центр данные принял! Сверяем время и дату. Сутки сейчас длятся двадцать четыре часа сорок шесть минут. Между Срединным разломом и западным побережьем четыре часовых пояса. На нулевом поясе двадцать часов десять минут.

Гедимин ткнул в передатчик. «Третий часовой пояс, минус три часа… Семнадцать десять. Буду знать.»

- Вчера было весеннее равноденствие – берём за точку отсчёта. Сегодня первый день двухсотого года… с тех пор, как «макаки» снова применили ирренций – и доприменялись.

В эфире раздались смешки.

- Что доприменялись – это верно, - донеслось из «Тикмиса». – Надо же было – угробить себя вместе с планетой!

Гедимин вспомнил сияющие «корни», растущие сквозь камень, и открыл было рот, но тут же прикусил язык. «Реакцию всё-таки подтолкнули. Сама она не ускорилась бы так внезапно…»

- Первыми, кстати, ударили западные, - заметила «Рута». – Наш пуск был позднее. На доли секунды, но всё же…

В эфире дружно фыркнули.

- «Наш»?! Среди запустивших ту ракету были сарматы?! Мы тут ни при чём.

Гедимин снова открыл рот, чтобы напомнить, откуда взялся ирренций в недрах Земли – и снова прикусил язык. «Не до ругани. Тем более – со всеми сарматами сразу. Нам ещё тут жить.»

- Так что у нас, двухсотый год? – донеслось из «Шаглина». – Предлагаю так и говорить – «год от применения». Как у «макак» была «их эра»…

- А сейчас наша эра, - недовольно отозвалась «Ангалау». – Координатор Исгельт! Предлагаю считать по годам «сарматской эры».

- Не говори «гоп», - отозвался тот по-северянски. – Тут, кроме нас, Куэнны. И если белых упырей мы зачистим и крысятники выжжем, то с этими существами лучше не воевать. От Применения, - хорошая идея, так и оставим.

«От Применения,» - оставил Гедимин пометку рядом с годом. «От весеннего так от весеннего, - точка отсчёта не хуже других.»

- В году четыреста дней. Как делить по месяцам? – спросили из «Эджина». Он на карту тоже не уместился, так и стоял где-то у Срединного разлома на «пустой» восточной стороне.

- Пока порежем по сорок. Называть не будем – мы не «мартышки». Первый месяц – он и есть первый, - ответил Исгельт. – Все станции сверились? Гедимин?..

Сармат отправил сигнал точного времени. В наушниках довольно хмыкнули.

- Станция «Тикмис» на карте есть? Двигайся к ней. Там собирают для тебя груз. Уступаю канал Марцеллу, координатору «Тикмиса». Материалы, детали, оружие, - всё, что нужно, назови ему. «Тикмис»?..

- Гедимин, до встречи! – успел крикнуть «из-за плеча» адмирала Айзек. В наушниках уже звучал голос Марцелла Марци – и Гедимин его вспомнил. «Гетто «Кенки», отряд ликвидаторов! Я им ещё скафандры дорабатывал…»

- Гедимин Кет? Помним, что ж. Мы не «макаки», - Марцелл усмехнулся. – Спасибо за карманы – до Применения не раз пригодились! Здорово, что выжил во всём этом. Так что тебе надо? У нас тут всего много. Только вот передатчик… Дохлый он какой-то.

- Это не передатчик, - Гедимин смотрел на карту. – Грязное пятно над станцией. Отсюда и помехи. У меня ещё осталась мея. Не открывай никакие люки, пока я не расчищу площадку!

- Понимаю, не дурак, - отозвался Марцелл. – Связь не теряй, хорошо?.. Так сколько меи и натра ты унесёшь? И контейнеры нужны, наверное… что ещё?..

…Обогнуть Южные горы Гедимин, конечно, не успел – солнце село раньше, а в густых сумерках и тем более – ночью переходить стремительные горные реки… Сармат устроился у относительно «чистой» скалы в стороне от воды и посмотрел на почти уже привычные звёзды. «Неподвижная может быть орбитальной станцией,» - подумалось ему. «Если синхронизировать движение… Оттуда Куэнны, что ли? И этот чёрный саркофаг, не пропускающий лучи, - тоже их?..»

23.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей, местность над ИЭС «Тикмис»

Раскисшая грязь чавкала под ногами. Дождь, пришедший с побережья, уже стихал, но ручьи ещё сбегали по промоинам в низины. В лужах кружилась жёлтая взвесь моховых спор и ошмётки самого мха, не устоявшего перед ливнем. И промоины, и мелкие котловины заполнялись водой далеко не первый раз – со дна уже торчали крупные осколки тринитита и каменные выступы «материка». Мох как-то переживал затопления – на мелководье временных «озёр» стелились заросли всех оттенков зелени.

«Тут-то дальше ямы не унесёт,» - Гедимин досадливо щурился на каменное дно глубокого русла – здесь только что «сделанную» землю смыло начисто. «Но на побережье точно всё хлещет в океан – и грунт, и флора с фауной. Злаки, мать ваша колба! Злаки, чтобы корнями связать почву… Куэнны слышали о таких растениях?!»

- Пустошь, приём! – раздался в наушниках весёлый голос филка-связиста. – Что там наверху?

- Сто семьдесят милликьюгенов, - отозвался Гедимин. Бывшая «грязная полоса» осталась позади, а с ней и раскисший почвенный слой –