задания партии и правительства специальным указом Политбюро вы восстановлены на службе ВВС РККА с присвоением, по новой классификации, звания капитана.

Мне навстречу поднялся пожилой человек с бородкой клинышком — Михаил Иванович Калинин. Глава советского государства.

— Кроме того, вы, Алексей Васильевич, награждаетесь орденом Красной Звезды и именным оружием — пистолетом Коровина.

— Застрелиться? — даже в такую торжественную минуту я не удержался от шутки.

Калинин улыбнулся. Я взял из его рук коробочку с орденом и кобуру с маленьким пистолетом. Калинин вернулся за стол.

Сталин захлопал в ладоши:

— Чувство юмора — это прекрасно. Что еще хотите нам сказать, товарищ Вихорев?

— Постараюсь оправдать доверие партии. Только ведь моя личная заслуга невелика — взлетел да приземлился. Самолет создавали… в общем, многие. Поликарпов, Томашевич… техник Грехов. Вот Марина Владимировна здесь. Она тоже заслужила награду — проверяла меня перед каждым вылетом. И если что было с моим здоровьем — не пустила бы в небо.

— Мы и о ней позаботились! Марина Владимировна, это вам!

Михаил Иванович снова встал и вручил моей… можно сказать уже невесте золотые наручные часы. Новинка — Первый часовой завод освоил их производство в этом году. Многие девушки мечтали о таком подарке.

Марина, покраснев до корней волос, сбивчиво поблагодарила Калинина.

— Ничего себе, — я уже понял: летчикам позволяется многое. — Вы и об этом позаботились.

— Мы заботимся обо всех гражданах советского государства, — улыбаясь в усы, сказал Сталин. — Никого не забываем. Каждый получит по заслугам!

Последняя фраза прозвучала двусмысленно. Я благоразумно не стал отвечать, а просто пожал руку Калинину. На этом церемония награждения завершилась.

Мы прошли роскошными коридорами, спустились по парадной лестнице и сели в машину Брагина.

Теперь Марине было не до меня. Всю дорогу домой она восторженно разглядывала часы.

— Это же моя мечта! — повторяла она. — Сбылась наконец-то.

В конце концов я не выдержал и подколол ее, сунув под нос пистолет рукояткой вперед:

— У меня игрушка интереснее. Жаль, патроны не полагаются.

— Будут тебе патроны, — серьезно сказал Брагин с водительского места. — Чуть позже выдадим.

Пришлось поверить ему на слово. Что еще оставалось?

Мы остановились у дома профессора Нежинского. Я вышел вслед за Мариной — проводить ее до квартиры.

— Пригласишь на чай орденоносца? — ехидно спросил я.

— Конечно! — воскликнула Марина. — Хватит тебе жить в общежитии. Только давай без твоих глупых шуток, пожалуйста.

— Дед их не понимает?

Марина вздохнула и потянула меня за собой:

— Пойдем уже.

Я махнул рукой Брагину!

— Не ждите нас. Поезжайте.

В эту счастливую ночь мне казалось, что нас с Мариной никто больше не сможет разлучить.

Часть вторая

Гренада моя. Глава 14. Неожиданное назначение

Несколько месяцев пролетели как один день. Я возвращался домой после полетов, обнимал жену — свадьбу мы сыграли еще в феврале — и садился ужинать. Когда у нас совпадали нерабочие дни, мы шли гулять по городу, шатались по музеям или смотрели кино. Обычная жизнь обычной советской семьи без детей. Пока без детей.

Одним словом, события шли своим чередом, а мне всего лишь оставалось за ними наблюдать. Правда, изготовление нового реактивного истребителя задерживалось, так что мне приходилось летать на моем И-15 и слегка доработанном «Бегемоте-2». Так продолжалось пока не загрохотали пушки.

Война пришла не на мою родину. Ее огненные челюсти схватили за горло Испанию — страну в тысячах километрах от Советского Союза. Инженеры, техники и летчики в перерывах собирались у радиоприемника и слушали новости. Все понимали: нужно торопиться, необходимо обогнать капиталистов, чтобы ни у кого и мысли не возникло напасть на СССР. И мы старались изо всех сил. К сожалению, времени — этого самого ценного ресурса, нам катастрофически не хватало.

Осенью, когда похолодало и разверзлись хляби небесные, меня вызвал к себе Поликарпов.

— Присаживайся, — сказал он, указывая на стул. — Погода нелетная. Новый истребитель пришлось кардинально переделывать. Сначала хотели установить двигатели под крыльями, теперь же они будут под кабиной пилота. Как в «Бегемоте». Трудности возникли и с шасси. Но это уже мелочи. Короче… тебя отправляют в Испанию.

Конечно, приказы не обсуждаются, но я все же рискнул возразить:

— У нас вроде как и свои курорты есть… Вам не кажется, что отправлять на фронт единственного летчика-реактивщика несколько нелогично?

— Решение принято, сам понимаешь, не мной. Не Чкалова же туда посылать. Мне так и сказали.

— Если нельзя Чкалова, то, может, найти какого-нибудь Речкалова? — я где-то слышал эту фамилию, но не мог вспомнить, где.

Моя выходка никак не задела Поликарпова. Он остался спокойным и серьезным:

— О фронте не идет и речи. Мы отправляем партию истребителей И-15 и И-16. Ты, как заводской летчик-испытатель, должен облетать машины и тут же вернуться обратно. В бой ни в коем случае не вступать. Для этого есть другие летчики. Это приказ. Ясно?

— Так точно!

Впрочем, я прекрасно понимал: приказ приказом, а на войне как на войне. Обстановка меняется каждый день. Далеко не всегда можно убежать или уклониться от схватки. А тогда все решает мастерство летчика.

От новости о моем отъезде в Испанию Марина была не в восторге. Но, как любая советская женщина, она не стала противиться грядущим событиям.

— Это необходимо? — только и спросила она.

— Да. Я быстро вернусь. Пара месяцев — и все.

— Хорошо бы, если так… Я ведь жду ребенка.

— От кого это? — за шуткой я постарался скрыть неожиданную радость.

— Не издевайся, — Марина ткнула меня локтем в бок. — От тебя. От кого еще?

В тот день я в очередной раз повел, если выразиться официально, законную супругу в ресторан «Три медведя». На этот раз мы заказали безалкогольное меню — как заявил профессор Нежинский, женщинам в положении пить алкоголь категорически запрещено.

Наконец настал день, когда я поцеловал жену и отправился на вокзал с документами на имя Алехо Вьенто. Поезд повез меня в Новороссийск. Теперь я ехал бесплатно, вернее, за счет Советского Союза.

С собой я взял только самое необходимое: бритву, смену одежды и наградной пистолет. Подобная вещь на войне может пригодиться. Хоть одного врага да забрать перед смертью.

Со мной в купе ехали танкисты и еще один летчик. И если «повелитель стальных черепах» держались отдельно, то с коллегой-пилотом мы сразу подружились. Улыбчивый белокурый парень, невысокий, жилистый, с восторженным блеском в карих глазах, он то и дело бегал смолить в окно. Я, некурящий, просто стоял рядом, стараясь не вдохнуть вонючий дым, слушал его болтовню и возражал. Иногда, правда.

— Белов Николай, — сам представился он. — Из-под Рязани я.