тела к телу, используя короткие переходы порталами. Собрал три шпаги. Все — добротные, с удобными эфесами, это всё, что я мог оценить. Я не большой знаток, но они явно были лучше того оружия, что я видел у местных стражников. Арбалет — тяжёлый, мощный, с красивой резьбой на ложе. И две лошади. Крепкие, выносливые на вид, со сбруей. С ними я не знал, что делать. Мысль пришла сразу: барон. Он всё прояснит. И, возможно, купит. Или подскажет, что с этим делать.

Я смотрел на то, что осталось от троих. Не на противников, а просто на куски мяса в одежде, бесформенные и жалкие.

Трофеи. Я уже собрал оружие. Но… кошельки.

Мысль заставила меня поморщиться. Копаться в окровавленных карманах у трупов… Это казалось постыдным. Мародёрством.

С другой стороны… Боевые трофеи — это святое. Они пришли за мной. Всё, что у них было, теперь моё по праву победителя. Тогда… Это не мародёрство, это репарации. Я жив, они — нет.

И ещё: серебро. Лишнее серебро не помешает. Мне предстояли расходы: полудрагоценный камень для «Камня Возвращения», оплата ювелиру, возможно, новые ингредиенты. Каждый обол на счету. Эти трое явно были не нищими бродягами. У людей, занимающихся такой специфической деятельностью, должны быть деньги при себе.

Я заставил себя обернуться. Взгляд скользнул по телам. Первый, тот, что с лассо… нет, к нему я снова не подойду. От того, что осталось, просто мутило. Второй, с арбалетом, лежал на боку. Болт торчал из его бока, и вокруг уже расползлось тёмное, липкое пятно. Я подошёл, стараясь не смотреть на его лицо. Быстро, почти механически, провёл руками по его груди, по поясу. Внутренний карман камзола — нащупал твёрдый, плоский кошелёк. Вытащил. Кожаный, без украшений, тяжёлый, на первый взгляд без следов крови. Сунул в свой карман, не глядя. Потом обнаружил ещё один, поменьше, закреплённый на внутренней стороне ремня. И его забрал.

Третий, обезглавленный, лежал в самой неестественной позе. Я зажмурился на секунду, стиснул зубы и сделал это. Обыскал его, водя руками по холодеющей, липкой от крови одежде. Нашёл один увесистый кошелёк и небольшой кинжал в сапоге, который я поначалу упустил. Кинжал тоже был хорош — с костяной рукоятью.

Закончив, я отшатнулся, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Руки были в крови. Я вытер их о траву. Отвращение вернулось, ещё сильнее. Но в кармане мантии лежали три кошелька, обещавшие практическую пользу, и это давало какое-то горькое, циничное оправдание.

Глава 9

9

Не в прошлой жизни, не в этой — я не прикасался к лошадям. Не было нужды, не было интереса. Теперь же, осознавая ценность этих живых транспортных единиц, понимал: оставить их здесь — сущее расточительство. Глупость.

Поэтому, преодолевая внутреннюю робость, я медленно подошёл к первой лошади — той, что осталась без хозяина. Она смотрела на меня большими, тёмными глазами, в которых читалось смятение, но не агрессия. Я опасался, готовый в любой момент отпрыгнуть через портал, аккуратно взял за уздечку. Бережно, очень медленно потянул за собой. И — надо же! — у меня получилось. Лошадка, фыркнув, тихонечко двинулась вслед за мной, покорно ступая по примятой траве.

Ободрённый успехом, открыл портал среднего размера — на всякий случай, прямо к тому месту, где лежал сражённый арбалетом наёмник. Его конь стоял неподалёку, опустив голову. Я осторожно подвёл свою первую лошадь к порталу. Она насторожила уши, но, почуяв, видимо, что я не представляю угрозы, послушно прошла сквозь него вслед за мной. Я отпустил уздечку, она осталась всё в том же поле, но уже ближе к дороге.

Затем подошёл ко второму коню. Так же аккуратно, легонько подхватил уздечку и подвёл к первой лошади. Они, кажется, узнали друг друга, успокоились.

Все три шпаги зажал под мышкой правой руки, арбалет закинул за спину, а в левую взял обе уздечки. Картина, должно быть, была странной: маг-портальщик, увешанный оружием, как ёлка, и ведущий за собой двух лошадей, как заправский конюх. Открыл портал, тоже среднего размера — мало ли, вдруг что-то спровоцирует панику, лошадки взбрыкнут и покалечатся. Кстати, первую лошадь, обезглавленную, было очень жалко. Я не специально… но так вышло.

Удивительно, но лошадки шли за мной покорно, спокойно, лишь изредка потряхивая гривами. Их послушание придавало мне уверенности.

Мы вышли из портала прямо перед главными воротами замка. Явление портальщика в синей мантии, с оружием и ведущего двух чужих коней, явно не входило в планы стражи. Их взгляды, удивлённые и вопрошающие, буквально впились в меня. Я лишь пожал плечами, выдав нечто вроде: «Трофеи», — и прошёл дальше, во внутренний двор, стараясь выглядеть как можно более буднично.

И тут я заметил знакомую фигуру. Слуга барона, Ганс, шёл мне навстречу, и выражение его обычно бесстрастного лица было ничуть не менее изумлённым, чем у стражников.

— Уважаемый мастер Андрей, — начал он вежливо, но с явным недоумением, — что произошло? И откуда эти кони?

Я вздохнул, понимая, что без объяснений не обойтись.

— Можете представить, во время моей прогулки на меня напала троица всадников. Так случилось, что мне удалось с ними справиться. А это, — я указал взглядом на подмышку со шпагами и повернулся к лошадям, — боевые трофеи.

Ганс секунду молчал, его взгляд скользнул по оружию, по лошадям, потом вернулся ко мне.

— Понятно, — задумчиво протянул он. — Пожалуй, о нападении необходимо немедленно сообщить господину барону. Мастер Андрей, пожалуйста, оставьте свои… боевые трофеи здесь. Не беспокойтесь, за ними присмотрят. А мы с вами пройдём и доложим.

По сути, доклад «вышестоящему начальнику» был, в моём понимании, обязателен. Барону действительно нужно было сообщить о враждебных действиях на его землях. Поэтому я ни капельки не возражал и проследовал за Гансом.

И снова — та самая резная дверь. Ганс постучал, толкнул её и услужливо пропустил меня внутрь.

В кабинете, за тем же монументальным рабочим столом, в кресле с высокой спинкой сидел барон. Он был погружён в документы, но, увидев меня — а вид у меня, наверное, был ещё тот: взъерошенный, с пятнами крови на мантии (я их не сразу заметил), — он в изумлении приподнял брови.

— Мастер Андрей? Что случилось?

Я выпрямился, стараясь говорить чётко.

— Господин барон, хочу доложить