них сверкнуло жёлтым — золотая крона. Третий выдал меньше всего — несколько оболов. Зато четвёртый был тугим и упругим. Когда я развязал его, содержимое вывалилось с богатым звоном. Там было всё: и оболы, и сикли, и ещё золотые монеты.

Теперь на столе лежала груда монет. Я приступил к сортировке. Сначала отгрёб в сторону медные монетки — они были тусклыми и не вызывали интереса. Потом начал строить стопки.

Оболы. Небольшие, но многочисленные серебряные монетки с профилем какого-то мужика. Я ставил их один на другой, аккуратно, чтобы не рассыпались. Стопка росла, превращаясь в маленькую башенку. «На клей, на серебряный порошок, на кисти… — прикидывал я про себя. — На две, нет, на три новых сумки хватит с лихвой. А если продать каждую хотя бы за корону…»

Сикли. Крупные, тяжёлые серебряные монеты, каждая равнялась десяти оболам. Они ложились в стопку солидно, с достоинством. Тридцать семь штук. Это уже серьёзный капитал. На хороший камень для «Камня Возвращения» должно хватить, даже с работой ювелира.

Кроны. Золотые, увесистые, с особым блеском. Я выкладывал их в отдельный ряд, не стопкой, а шеренгой, как солдат. Двенадцать штук.

Кучку медных монет я даже не стал пересчитывать. Не знал их стоимость, да и выглядели они менее солидно. Просто отодвинул в сторону.

Когда последняя монета заняла своё место, я откинулся на стуле и окинул взглядом результат. Итог: 215 оболов, 37 сиклей, 12 золотых крон и ещё немного меди.

Я приступил к обратному процессу — упаковке. Самый добротный, почти новый кошелёк стал хранилищем для золота. В другой, попрочнее, я ссыпал сикли. Третий, попросторнее, принял башенки из оболов. А в последний, самый потрёпанный и, как мне показалось, даже со следами засохшей крови по шву, отправилась вся мелочь — медные монетки. Выбросить было жалко, а хранить с основным капиталом — не солидно.

Разобравшись с трофеями, я почувствовал, как наваливается усталость. Адреналин окончательно выгорел. Я встал, разделся и повалился на кровать.

Тело мгновенно обмякло, погружаясь в долгожданную негу.

Утром проснулся сам, без стука и назойливой побудки. Солнце уже заглядывало в окошко. Оделся в ожидании служанки — той самой, что каждый день приносит завтрак и помогает с умыванием. Сегодня, видимо под влиянием вчерашнего «финансового успеха» и общего ощущения, что мир не так уж и плох, я решил её немного отблагодарить. Достал из четвёртого, самого потрёпанного кошелька, просто ссыпал на ладонь четыре медные монетки. Они были невзрачными, но для служанки, думаю, значащими. Убрал кошелёк обратно к трём другим, и в этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

Вошла она — невысокая, опрятная, с привычной невозмутимостью на лице. В руках — тазик, ведёрко с тёплой водой, чистое полотенце.

— Доброе утро, мастер, — тихо сказала она, как всегда.

Процедура была отработанной. Я умылся с помощью служанки. Затем она протянула полотенце — грубое, льняное, но чистое. Вытерся, ощущая бодрость.

Потом она расставила на столе завтрак. Та самая, уже привычная, яичница с жареными, аппетитными колбасками. «Такой завтрак, — отметил я про себя, — мне никогда не надоест».

И вот, когда она уже собралась удалиться, давая мне спокойно поесть, я решился.

— Скажите, пожалуйста… как вас зовут?

Она замерла, слегка удивившись. Видимо, вопрос был нестандартным.

— Милана, мастер, — ответила она после лёгкой паузы, и в её серых глазах мелькнуло что-то неуловимое.

— Милана… — повторил я, стараясь, чтобы имя звучало тепло. — Спасибо вам, Милана. За вашу заботу. Очень. — Я протянул ей руку, раскрыв ладонь с четырьмя медяками. — Возьмите, пожалуйста. В знак благодарности.

Её взгляд упал на монеты, и я уловил в нём не жадность, а скорее лёгкий испуг и недоумение.

— Но, мастер… это моя работа, — тихо возразила она, опустив глаза.

— Я знаю. Но мне будет очень приятно, если вы возьмёте, — сказал я мягко, но настойчиво. — Потратьте на себя. На что-нибудь нужное вам.

Она заколебалась, потом, словно решившись, быстро, почти не глядя, взяла монеты с моей ладони.

— Спасибо, мастер, — прошептала она, и на её обычно бледных щеках вспыхнул лёгкий румянец. — Большое спасибо.

Она вышла, оставив меня доедать завтрак. Когда Милана вернулась за посудой, я заметил, что щёки её всё ещё были розовыми, а в уголках губ пряталась сдержанная, но явная улыбка. Наверное, она уже думала, на что потратить нежданные деньги.

В хорошем настроении я покинул комнату, прошёл через внутренний двор замка. У ворот, как и предупреждал барон, дежурила группа стражников. Из неё, заметив меня, молча отделились двое и неспешным шагом последовали за мной, держась на почтительном расстоянии.

На поляне караван уже собрался. И тут мой взгляд упал на знакомых коней. Те самые две лошади, вчерашние трофеи! Их не узнать. Шерсть лоснилась, гривы были тщательно вычесаны, хвосты распущены и тоже сияли чистотой. Сёдел на них не было — видимо, те отправились на ремонт или уже лежали на одной из телег. В голове всплыло выражение из прошлой жизни: «Качественно проведённая предпродажная подготовка». Барон не терял времени. Я также обратил внимание, что телег в караване прибавилось. Несколько из них выглядели абсолютно новыми: свежее дерево, новые ремни.

Уже привычным, почти не требующим мысленного усилия, ухватил пучок силовых нитей и мягко потянул пространство. Ровная, стабильная, почти идеальная арка портала возникла в воздухе.

Старший каравана, Юрген, уже выдвинулся вперёд. Мы поздоровались.

— Проходите, — сказал я, махнув рукой в сторону портальной арки.

Заскрипели телеги, заговорили люди. Шумный, пёстрый поток устремился в портал. Я стоял в стороне, наблюдая за этим привычным, но всё равно впечатляющим зрелищем. Крепкие селяне с тюками за спинами, женщины с корзинами, из которых доносилось недовольное квохтанье домашней птицы. Один мужик, красный от натуги, нёс на плече только что сработанную, ещё пахнущую деревом прялку. Молодая девушка с лотком, накрытым белоснежной, хоть и грубой тканью, из-под которой соблазнительно виднелись краешки румяных пирожков.

Последняя телега, новая, скрипя ещё не притертыми осями, скрылась в мерцании. Я легко закрыл портал.

Обернувшись, я встретил спокойные взгляды двух стражников. Они ждали. Я кивнул и направился обратно к воротам замка, чувствуя за спиной их присутствие.

Вернулся в свою комнату. Снял синюю мантию мастера и собирался приняться