полученному сообщению, наш эмиссар, главный маршал авиации Теддер вчера вечером находился в Каире, будучи связанным погодой. Его поездка сильно затянулась не по Вашей вине. Если он еще не прибыл к Вам, я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января, и любые другие моменты, о которых вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным».

Вы должны понимать, что означала посылка этой телеграммы 6 января 1945 года Уинстоном Черчиллем Генералиссимусу Сталину. Это означало призыв к героическим усилиям, чтобы спасти Западный фронт. Мы забыли о том, как с нами обращались те же господа Черчилли и другие, когда они не выполнили своего обязательства об открытии второго фронта. Наши союзники были в опасности, и наша обязанность была выполнить свой союзнический долг. И Генералиссимус Сталин на следующий же день телеграфировал:

«Получил вечером 7 января Ваше послание от 6 января 1945 года.

К сожалению, главный маршал авиации г-н Теддер еще не прибыл в Москву.

Очень важно использовать наше превосходство против немцев в артиллерии и авиации. В этих видах требуется ясная погода для авиации и отсутствие низких туманов, мешающих артиллерии вести прицельный огонь. Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку, и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам».

Что же случилось дальше? 17 января 1945 года У. Черчилль телеграфировал И. В. Сталину:

«От имени Правительства Его Величества и от всей души я хочу выразить вам нашу благодарность и поздравления по случаю того гигантского наступления, которое Вы начали на Восточном фронте.

Вам, несомненно, теперь известны планы генерала Эйзенхауэра, и в какой степени осуществление их было задержано расстраивающим наступлением Рундштедта. Я уверен, что на всем нашем фронте бои идут непрерывно. Британская 21-я армейская группа под командованием фельдмаршала Монтгомери начала сегодня наступление в районе к югу от Реормонда».

В приказе И. В. Сталина советским войскам в феврале 1945 года было сказано:

«В январе нынешнего года Красная Армия обрушила на врага небывалый по силе удар на всем фронте от Балтики до Карпат. Она взломала на протяжении 1200 километров мощную оборону немцев, которую они создавали в течение ряда лет. В ходе наступления Красная Армия быстрыми и умелыми действиями отбросила врага далеко на запад.

Успехи нашего зимнего наступления прежде всего привели к тому, что они сорвали зимнее наступление немцев на Западе, имевшее своей целью захват Бельгии и Эльзаса, и дали возможность армиям наших союзников в свою очередь перейти в наступление против немцев и тем сомкнуть свои наступательные операции на Западе с наступательными операциями Красной Армии на Востоке».

И вот, когда такие факты стоят перед нами, свежее, недавнее прошлое, мы слышим здесь речи бельгийского представителя, новозеландского представителя о том, что мы повторяем Геббельса и Гитлера. Г-н Макнейл сегодня унизился до того, что он сказал, что наша политика – это геббельсовская политика. Я привел это не для того, чтобы распространяться на эту тему, но только для того, чтобы напомнить господам критикам, что элементарное чувство благодарности должно было бы им подсказать поостеречься употреблять не только те слова, которые они употребляли, но и мыслить так, как они мыслят в отношении Советского Союза.

10. О так называемых «культурных» делах США н Англии

Г-н Макнейл, говоря относительно того, что мы мешаем передачам Бибиси, одновременно затрагивает вопрос и о «Голосе Америки» и о том, так сказать, что мы не позволяем им проникать за этот «железный занавес». Закрыли, мол, все окна и двери!

Но я должен сказать г-ну Макнейлу, в добавление к тому, что здесь сказал уже г-н Вербловский, что на самом деле все английские и американские радиопередачи – это самая оголтелая, враждебная пропаганда. Это призыв к восстанию, в сущности говоря, к войне против Советского Союза. Это оскорбительнейшая демагогия, это оскорбительнейшая клеветническая ложь. Я глубоко убежден, что если бы мы приняли такие меры, которые обеспечили бы беспрепятственное печатание и беспрепятственные радиопередачи всего этого сбора клеветы, всех этих гнусностей по отношению к нашей стране, то это вызвало бы такой взрыв всеобщего негодования и гнева нашего народа, что это, вероятно, не было бы очень приятно г-ну Макнейлу и всем тем, которые добиваются того, чтобы мы не препятствовали этим передачам.

К этому необходимо добавить следующее, и тут я отвечаю также и г-ну Остину, жаловавшемуся на то, что мы не интересуемся поддержанием культурных связей с США. Г-н Макнейл говорил: «Откройте окна, откройте двери, дайте доступ чистому воздуху в Советскую Россию».

Я должен сказать, что двери и окна для чистого воздуха у нас всегда открыты, но что за воздух несется к нам с этой стороны, с Запада, из-за океана?

Вот сейчас в Москве вышла книжка, которую я бы рекомендовал нашим критикам. Книга эта принадлежит перУ известного английского журналиста Ральфа Паркера. Вам, господа английские представители, вероятно, известен Ральф Паркер, английский корреспондент, который прожил в Москве 8 лет, который отказался возвращаться в Англию, потому что он не может, как он заявил, вернуться в страну, которая готовит войну против Советского Союза. В своей книге «Заговор против мира» он рассказывает, с какими целями проникают к нам через эти «открытые двери» господа английские «культурные» деятели. Позвольте мне процитировать несколько мест из книги Паркера. Это можно, г-н председатель? (Председатель отвечает: «Можно». Общий смех всего зала). Спасибо. Цитирую:

«Приехавшие из Лондона корреспонденты, – пишет Паркер, – работали в тесном контакте с официальными должностными лицами. В английском посольстве каждое утро для них проводились инструктивные совещания, причем даже для английских корреспондентов, проживающих в Москве, доступ туда был закрыт».

Г-н Макнейл, откройте двери для ваших собственных журналистов в вашем собственном посольстве!

Паркер пишет, что, повидимому, опасались, что их присутствие может нарушить гармонию отношений, существующих между foreign office и дипломатическими корреспондентами, приехавшими из Лондона, которых называли «ручными тюленями».

Последнее прозвище намекало на их близость к Ридсдэйлю, главе отдела печати foreign office, принимавшему