отложить осуществление всех притязаний на Северный Эпир до удобного момента, когда и будет поставлен этот вопрос. При таком положении дела нельзя надеяться на установление нормальных отношений между Грецией и Албанией.

Вот почему делегация Советского Союза не может согласиться с теми предложениями, которые внесены четырьмя представителями отдельных государств, поддержанными, к сожалению, большинством Первого комитета.

2. Балканская комиссия на поводу у греческой полиции

Я указывал уже на то, что резолюция большинства Политического комитета совершенно необоснованно обвиняет Албанское и Болгарское правительства в помощи греческим партизанам. Резолюция идет так далеко в этом отношении, что кивает и на Румынию, она уже кивает и на кое-какие другие страны, помогающие, мол, партизанам в борьбе против греческого правительства. Но для таких намеков нет решительно никаких оснований. Специальный комитет никаких доказательств на этот счет не представил.

Но Советская делегация в Политическом комитете представила исчерпывающий материал, доказывающий, что так называемая Балканская Комиссия сфальсифицировала факты, что эта Комиссия в известных случаях была жертвой недобросовестной работы групп наблюдения, что, в свою очередь, Политический комитет Генеральной Ассамблеи стал жертвой, – по крайней мере, его большинство, – этой Балканской Комиссии.

В самом деле, что лежит в основе всех доказательств Специального комитета (или так называемой Балканской комиссии) по этому вопросу? В основе всех доказательств лежат так называемые свидетельские показания? Но что это за свидетельские показания? Кто эти свидетели? В каком порядке эти свидетельские показания были получены? Вы ведь хорошо знаете, что ни одного имени, ни одной фамилии в этих так называемых свидетельских показаниях мы не знаем, этих свидетелей мы не знаем, так как эти свидетели зашифрованы условными знаками: W – Witness (свидетель) 173, 255, 313, 388, 383 и т. д. и т. п. Говорят, что список имен и фамилий этих свидетелей где-то имеется, в каком-то сейфе.

Интересно было бы посмотреть что это за список, что это за свидетели. Это особенно было бы важно в связи с известными нам случаями, когда один и тот же свидетель фигурировал в двух допросах как два разных свидетеля. Но в одном случае было указано в протоколе, что свидетелю 41 год, а в другом случае – 57 лет. В одном случае он фигурирует как инженер, а в другом случае он фигурирует как крестьянин.

Свидетелей, действительно, никто из нас не знает. Если бы даже нам сказали их имена и фамилии, то неизвестно, при каких обстоятельствах они стали свидетелями тех фактов, о которых они показывают. Известно, что следственная власть, прокуратура обыкновенно подвергает проверке свидетельские показания. Делаются очные ставки, когда составляются эти свидетельские показания. Наконец, элементарные требования нормального процесса требуют, чтобы свидетель допрашивался путем постановки перед ним соответствующих вопросов, и притом отнюдь не имеющих наводящего характера, и получения от него известных ответов. Но разве вы, читая протоколы групп наблюдателей, которыми пользовался Специальный Комитет по балканскому вопросу, составляя свой доклад, где-нибудь видели вопросы, которые ставились свидетелю, и ответы, которые он давал на эти вопросы?

Я заявляю ответственно, что в подавляющем большинстве протоколов нет и следов такого порядка допроса. Есть простое, голое изложение показаний. Остается неизвестным, почему свидетель дает такое изложение какому-либо событию, – отвечает ли он на какой-то вопрос, или он читает по заранее заготовленному тексту, заготовленному той самой греческой полицией, которая под видом греческой службы связи занималась доставкой Комитету этих свидетелей. Вы ведь не будете отрицать этого, – сам Комитет пишет об этом, – что подавляющее большинство свидетелей доставлялось греческой службой связи, т. е. греческой полицией.

А как и откуда греческая полиция брала этих свидетелей? Она брала их из концентрационных лагерей, она брала их из числа захваченных в плен партизан и т. д., из перебежчиков, дезертиров, которых немало фигурирует в качестве свидетелей. И, конечно, она постаралась, эта полиция. Все те свидетели, которые были в ее распоряжении, и те, которых допрашивал Специальный Комитет, были предварительно опрошены этой полицией, которая, разумеется, отобрала самых надежных и подходящих для ее целей, тех, которые могли дать такие показания, которые совпадали с интересами, планами, целями и задачами греческой полиции.

Вот что мы имеем, говоря о свидетелях. И что в результате этого получается, что мы как ни возьмемся за какого-нибудь свидетеля, мы натыкаемся на вопиющие противоречия, на явно фальсифицированные, сфабрикованные, не соответствующие действительности факты.

Вот пример. Это так называемая вербовка по распоряжению албанского правительства в партизаны. Разве мы не помним, что в докладе Специального комитета по балканскому вопросу имеется особая глава под заглавием: «Вербовка в партизаны». И вот три свидетеля там показывают, что 12 и 13 марта 1947 года было опубликовано в албанских газетах распоряжение албанского правительства о том, что все чамы должны обязательно завербоваться и отправиться к партизанам сражаться против греческого правительства. Откуда появились эти свидетельские показания?

Если покопаться в делах Специального комитета, то окажется, что они появились по заявлению, представленному греческой полицией. Она, – эта греческая полиция, – заявила Балканскому комитету, что имеется постановление албанского правительства, опубликованное в албанских газетах. Допросили свидетелей, и они подтвердили это. Тогда Балканский комитет нашел в себе достаточно разума, чтобы потребовать от греческого офицера связи представить хотя бы копию этого распоряжения. После длительного времени копия распоряжения представлена не была, потому что ее не нашли, потому что ее вообще в природе не было. Вместо этого представили опять-таки показания тех самых свидетелей, которые уже показывали, что 12 или 13 марта было опубликовано такое распоряжение албанского правительства.

Между тем, несмотря на то, что три свидетеля (я вам назову их номера -.проверьте, пожалуйста) – свидетель номер 377, свидетель 383 и свидетель 385 – показали совершенно различные вещи, Специальный комитет опирается на эти показания и предъявляет албанскому правительству соответствующее обвинение.

Так, например, номер 377 показал, что он знает о том, что был приказ албанских властей, опубликованный в албанской газете. Свидетель 383 говорит о призыве каких-то греческих партизанских офицеров к мобилизации. А свидетель 385 говорит о том, что в Дельвиноне он видел распоряжение какого-то греческого органа (!).

Вот что говорят эти три свидетеля, на основании показаний которых Специальный комитет позволяет себе сделать такой вывод: установлено, что албанское правительство издало распоряжение о вербовке в партизаны на территории Албании тех чамов» которые здесь указаны.

Разве это не фальсификация? Разве это не подлог? Разве это не уголовное преступление? Конечно, на все эти вопросы надо ответить утвердительно. Но ведь это основа, на которой держатся все выводы Комитета, основа, на которой держится весь