— А я случайно запустила заклинание. Оно должно было попасть в тренировочную мишень, но я перестаралась. Заклинание ударило Ашера в спину, и у него задымился плащ.

— И я вызвал её на дуэль. По драконьим законам, попадание заклинанием — это вызов.

— И вы сражались? — уточнила Мелисса.

— Три часа, — подтвердила я. — Мы оба выдохлись. Просто сидели на траве и смотрели друг на друга. И смеялись.

— Над чем?

— Над тем, как глупо выглядели. Дракон и ведьма, которые не могут победить друг друга. Это было нелепо. И прекрасно.

Повисла пауза. Магистр Корвин быстро писал в блокноте. Даррен жевал хлеб и смотрел оценивающе. Мелисса помешивала чай.

— Очень трогательная история, — сказала она наконец. — И очень подробная. А скажите, Эйра... какое было небо в тот день?

Я замерла.

— Облачное, — сказал Ашер прежде, чем я успела открыть рот. — Но с просветами. Солнце пробивалось сквозь облака, когда мы сидели на траве. Я помню, потому что свет падал на её волосы. Они казались огненными.

Я уставилась на него. Он говорил так спокойно, будто это была чистая правда.

— Да, — подтвердила я. — Солнце. И облака. И трава была мокрая от утренней росы.

Мелисса кивнула, всё ещё улыбаясь.

— Очаровательно. Спасибо, что поделились.

*****

После завтрака Даррен предложил Ашеру прогуляться.

— Мужской разговор. О делах клана, о наследстве. Тебе будет скучно, кузина, — кивнул он Мелиссе. — И вам, леди Эйра. Оставайтесь, пейте чай.

Ашер бросил на меня быстрый взгляд. Я едва заметно кивнула. Он вышел вместе с Дарреном.

Мы остались втроём: я, Мелисса и магистр Корвин. Сэр Грегор тактично исчез.

— Ну что ж, — Мелисса отодвинула чашку. — Давайте поговорим начистоту. Без мужчин.

— Давайте, — я сложила руки на столе.

— Мой брат убеждён, что ваш брак — фикция. Что Ашер нанял вас за деньги. Что вы — актриса, а не жена.

— И что думаете вы?

— Я думаю, что мой брат часто бывает прав. Но он слишком самоуверен. А самоуверенность мешает видеть нюансы.

— Какие нюансы?

— Например, то, как вы смотрите на Ашера. Актрисы смотрят оценивающе. А вы смотрите тепло.

— Может быть, потому что я не актриса?

— Может быть. А может быть, вы хорошая актриса. Лучше, чем думает мой брат.

Я не ответила. Магистр Корвин записывал.

— Знаете, — продолжила Мелисса, — вы мне даже нравитесь. Вы привели замок в порядок. Вы разговариваете со сквозняками. Вы держитесь как королева в провинциальном платье. Это вызывает уважение.

— Спасибо.

— Но это не значит, что я отступлюсь. Мой брат хочет этот остров. А я поддерживаю брата. Это моя роль.

— А чего хотите вы?

Мелисса замерла.

— Я хочу мира в семье. Но мира не будет, пока Ашер сидит на этом острове и делает вид, что остального мира не существует.

— Может быть, ему не нужен остальной мир. Может быть, он ждёт.

— Чего?

— Кого-то, кто поможет ему выйти.

Мелисса долго смотрела на меня. Потом улыбнулась, без холода.

— Знаете, Эйра. Если бы вы не были фиктивной женой моего кузена, мы могли бы подружиться.

— Мы ещё можем. Проверка только началась. Сколько она продлится?

— По традиции — неделю, — Мелисса встала. — Семь дней наблюдений. Совместные трапезы, прогулки, беседы. И в конце — бал.

— Бал?

— Да. Танец — лучший тест для пары. В танце видно всё. Так что у вас есть неделя, чтобы подготовиться. Неделя, чтобы убедить нас. Неделя, чтобы доказать, что вы — настоящая пара.

Она направилась к выходу, но обернулась.

— Кстати, Эйра. Ваше платье очень милое. Но на бал советую надеть что-то другое. Что-то более убедительное.

И вышла.

Мы с Шишкогрызом переглянулись. Он спрыгнул с каминной полки на стол и постучал лапкой по дереву. Три раза. «Неделя», — означал этот стук.

— Да, — сказала я. — У нас есть неделя.

Шишкогрыз постучал ещё два раза. И ещё раз. И снова три. И снова два. Он продолжал стучать, глядя на меня с выражением «ты понимаешь, что это значит?».

— Ты хочешь сказать, что семь дней — это очень мало?

Кивок.

— И что нам нужно использовать каждый день с умом?

Снова кивок.

— И что моё платье действительно нужно заменить?

Шишкогрыз фыркнул и закатил глаза с выражением «наконец-то до тебя дошло». Потом он вдруг оживился, подбежал к краю стола и начал рисовать лапкой в воздухе. Сначала он изобразил что-то большое и страшное, видимо, Даррена. Потом что-то острое и холодное, Мелиссу. Потом указал на дверь, за которой скрылся сэр Грегор, и пожал плечами. Потом изобразил магистра Корвина, сгорбленного, с пером в лапке, и постучал по столу особенно громко.

— Магистр Корвин опасен? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Потом показал: Корвин пишет. Потом показал на меня и на Ашера. Потом на Корвина. Потом нарисовал в воздухе что-то, похожее на судью.

— Он просто записывает. Он не враг. Но его записи могут стать оружием.

Кивок. Потом Шишкогрыз указал на дверь, за которой скрылись Даррен и Мелисса, и постучал по столу четыре раза, по числу сундуков. Затем обвёл лапкой самый маленький сундук и издал тихий, предупреждающий свист.

— Артефакт. Ты хочешь, чтобы мы нашли артефакт.

Шишкогрыз кивнул и начал целую пантомиму: он изобразил белку, которая крадётся (смешно пригибаясь и оглядываясь), потом белку, которая открывает замок (лапками показывая, что это очень сложно), потом белку, которая что-то тащит (тяжело, волоком), и наконец белку, которая кладёт добычу передо мной.

— Твои шпионы могут выкрасть артефакт?

Шишкогрыз покачал головой. Потом указал на цепь на сундуке и провёл лапкой по горлу.

— Цепь опасна? Защитное заклинание?

Кивок.

— Значит, нам нужно самим добраться до сундука. Но цепь трогать нельзя.

Шишкогрыз кивнул и поправил корону. Его взгляд говорил: «Ты умнеешь на глазах. Ещё пара дней и сможешь понимать меня без перевода».

— А что насчёт сэра Грегора? Ты показал, что не знаешь, чего от него ждать.

Шишкогрыз пожал плечами. Потом изобразил рыцаря: выпрямился, расправил плечи (насколько это возможно для белки), сделал строгое лицо. Потом вдруг сгорбился, опустил плечи и изобразил усталость. Потом показал на сердце и неуверенно покачал лапкой.

— Он не враг? Но и не друг? Он где-то посередине?