коснулись моих и на этот раз не было взрыва. Не было треснувшего окна. Не было обугленных волос. Был только тёплый, мягкий, едва ощутимый поцелуй. И золотые искры, крошечные, как светлячки, которые закружились вокруг нас, никого не обжигая.

Он отстранился. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них было что-то ещё. Удивление? Облегчение? Счастье? Всё сразу?

— Получилось, — сказал он. — Я не обжёг вас.

— Не обожгли, — подтвердила я. — И окно целое. И люстра... ну, люстра уже упала, но не из-за вас.

— Я думал о снеге. Всё это время.

— Это помогло.

— И ещё я думал... — он замолчал.

— О чём?

— О вас. О том, что вы не боитесь. О том, что вы остались. О том, что вы печёте блины и разговариваете с белками. И это тоже помогало. Не знаю почему.

У меня перехватило дыхание. Я хотела что-то сказать, что-то умное, или смешное, или саркастичное, но слова застряли в горле. Поэтому я просто взяла его за руку. За ту самую, с когтями. Когти были убраны. Ладонь была тёплой. И мы стояли так посреди пустого зала, в свете серого дня, и искры кружились вокруг нас, и сквозняк пел свою бесконечную песню.

А потом в дверь кто-то постучал.

Мы отпрянули друг от друга. В дверях стоял Шишкогрыз. На нём была корона. В лапках он держал какую-то бумагу. И вид у него был... встревоженный. Настолько встревоженный, насколько может выглядеть белка с короной из ореховой скорлупы.

— Что такое? — спросила я.

Шишкогрыз подбежал к нам и бросил бумагу на пол. Я наклонилась и подняла её. Это был обрывок пергамента, старый, пожелтевший, с неровными краями. На нём было написано всего два слова. Но эти два слова заставили моё сердце пропустить удар.

«Совет едет».

— Откуда это у тебя? — спросила я.

Шишкогрыз указал лапкой на окно. На подоконнике сидел бельчонок: маленький, взъерошенный, явно уставший. Он тяжело дышал и держал в зубах ещё один обрывок пергамента.

— Твои шпионы? — я посмотрела на Шишкогрыза.

Шишкогрыз кивнул с выражением «разумеется, у меня есть шпионы, ты что, думала, я просто так корону ношу?».

Ашер взял у меня обрывок и прочитал. Его лицо окаменело.

— Совет Лордов, — сказал он. — Они выехали раньше. Гораздо раньше. Они будут здесь не через три недели.

— А когда?

Шишкогрыз поднял лапку. Три пальца.

— Три дня? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Два пальца. Один. Он убрал все пальцы и сжал лапку в кулак.

— Завтра? — прошептала я.

Шишкогрыз кивнул.

Мы с Ашером переглянулись. В его глазах был тот же ужас, который я чувствовала внутри. Завтра. Совет Лордов будет здесь завтра. А мы только-только научились целоваться без фейерверков.

— Мы не готовы, — сказала я.

— Знаю, — ответил Ашер.

— У нас нет легенды. Нет опыта. Нет...

— Знаю.

— И в замке бардак.

— Это исторический бардак, — возразил Ашер. — Финнеган говорит, его нельзя трогать.

— Плевать на Финнегана! У нас завтра гости, которые хотят нас разоблачить, а в главном зале упала люстра и на кухне треснуло окно!

Ашер помолчал. Потом посмотрел на меня и в его взгляде была та же мрачная решимость, которую я видела, когда он вставал между мной и браконьерами.

— Мы справимся, — сказал он.

— Вы уверены?

— Нет. Но я дракон. Мы не сдаёмся.

Шишкогрыз издал боевой свист. Бельчонок на подоконнике подхватил. Где-то в глубине замка завыл сквозняк, на этот раз не тоскливо, а воинственно. Как будто сам Сквозняковый Предел готовился к битве.

— Ладно, — я закатала рукава. — Тогда у нас много работы. Нужно убрать замок. Приготовить комнаты для гостей. И...

— И что?

— И придумать, как нам убедить Совет Лордов, что мы — безумно влюблённая пара.

Ашер посмотрел на меня. Потом на Шишкогрыза. Потом снова на меня.

— Это будет сложнее, чем танец? — спросил он.

— Гораздо, — честно ответила я. — Но мы справимся. Я — ведьма. Вы — дракон. А Шишкогрыз — король белок. Против нас у Совета Лордов нет шансов.

Шишкогрыз поправил корону и издал звук, который можно было перевести как «наконец-то ты это поняла».

*****

Остаток дня мы провели в лихорадочной подготовке.

Я убирала замок. Ашер с явной неохотой, но старательно помогал. Он двигал тяжёлую мебель, доставал до высоких окон (с помощью крыльев, которые выпускал частично — это выглядело впечатляюще и немного пугающе) и даже согласился протереть гобелены. Правда, после того как он к ним прикоснулся, на одном из гобеленов проявилось скрытое изображение — дракон, пожирающий рыцаря, но мы решили, что это добавит замку колорита.

Шишкогрыз мобилизовал беличью армию. Тридцать четыре белки сновали по замку, выметая пыль из углов, полируя дверные ручки и воруя всё, что плохо лежало (последнее они делали по старой привычке, которую Шишкогрыз обещал «взять под контроль»).

Финнеган, призрак-дворецкий, явился без вызова, что было редкостью для вторника и объявил, что он «лично проследит за сервировкой стола». Учитывая, что он был бесплотным духом и не мог держать посуду, это было пустым обещанием. Но сам факт его появления говорил о том, что даже призраки чувствовали: грядёт что-то важное.

К вечеру замок сиял. Ну, почти. Люстру мы повесили обратно (Ашер закрепил её магией, и она перестала качаться). Окно на кухне заменили (в кладовке нашлось запасное стекло — драконы, как выяснилось, запасливы). Цветы из оранжереи расставили в вазах по всему залу: ромашки, какие-то синие колокольчики и даже одна роза, которую Шишкогрыз лично вырастил в секретном саду (о существовании которого я опять-таки не подозревала).

— Откуда у тебя секретный сад? — спросила я.

Шишкогрыз постучал лапкой по носу. Это означало «государственная тайна».

— Ладно, не хочешь — не говори. Но роза красивая.

Шишкогрыз кивнул и протянул лапку. На этот раз он постучал десять раз.

— Десять орехов за розу?!

Шишкогрыз указал на розу, потом на меня, потом на Ашера, который как раз входил в зал. Потом сложил лапки сердечком.

— Ты... — я запнулась. — Ты хочешь сказать, что роза — для романтики? Что ты помогаешь нам изображать влюблённую пару?

Шишкогрыз кивнул с выражением «наконец-то до тебя дошло».

— Но десять орехов — это грабёж.

Девять, показал Шишкогрыз.

— Семь.

Восемь, показал Шишкогрыз.

— По