– Может быть.

– Ну, я жду. – На фоне слышны разговоры и музыка. – И мне нужно вернуться к десяти.

– Я не просила тебя сегодня со мной тренироваться.

Это была ее идея.

Но она просто продолжает, не слыша меня.

– Можешь принести остатки еды? – спрашивает она. – Хантер утащил меня за стрельбище, и я пропустила ужин.

Я сбрасываю звонок. Невероятно.

Затем до меня доходит, что я могла спросить ее, там ли Лукас.

Рада, что не спросила. Не хочу, чтобы она думала, что это повлияло бы на мое решение.

Приходит сообщение.

«Поторопись!» – пишет она. «Я такая голодная!»

Я рычу.

– Это глупо. – Засовываю телефон в карман штанов. – Иди тренируйся, чтобы потом пойти спать.

Начинаю уходить, бормоча себе под нос:

– Твой брат оплатил абонемент. Ты имеешь право им пользоваться.

Но затем возвращаюсь, бросаю оставшиеся круассаны в бумажный пакет и запихиваю их в рюкзак.

Через три минуты я вхожу в двери «Астрофизики» в квартале отсюда.

Подхожу к стойке и прикладываю абонемент к считывателю.

– Добро пожаловать. – Та же молодая женщина, что и вчера вечером, приветствует меня. – Полотенце?

– Пожалуйста. – Она достает одно из–под стойки, и я беру его. – Спасибо.

После того как я оставляю рюкзак и куртку в раздевалке, вставляю наушники и поднимаюсь по лестнице на беговую дорожку с пакетом круассанов. Оглядываюсь в поисках Дилан, но стараюсь держать плечи расслабленными, чтобы не выглядело, будто я ищу кого–то еще.

Ной Ван дер Берг лежит на скамье, выжимая штангу над грудью. Он иногда тренируется с Дилан, это часть их подготовки к гонкам. Где же она?

Затем Фэрроу Келли встает с тренажера для сгибания ног далеко слева от меня. Он смотрит на меня.

Я снова смотрю на Ноя, который опускает штангу на стойку и садится, тоже встречаясь со мной взглядом.

В животе поселяется беспокойство, и я на мгновение перестаю дышать.

О, нет.

Быстро набираю сообщение Дилан.

«Ты где?»

Волосы на затылке встают дыбом. Быстро поднимаю взгляд и вижу, как Фэрроу и Ной идут прямо ко мне, один слева, другой справа.

– Нет, нет, нет…

Появляется уведомление.

«Ой, я в лагере, – пишет она. – Я отправила своих помощников».

У меня внутри все обрывается.

– Дилан, – шепчу я под нос.

«Доверься мне», – говорит она дальше.

И как раз когда оба парня приближаются, я замечаю Лукаса, легко бегущего по дорожке, его подбородок приподнимается в знак приветствия. Сердце колотится, и он почти улыбается, но его взгляд перебегает на парней, и он, небрежно повернувшись, снова погружается в бег на дорожке.

Я медленно и сильно моргаю. Я убью ее.

Я… убью ее.

Когда открываю глаза, рядом стоит Ной, и я почти уверена, что он ускорился, чтобы обогнать Фэрроу.

– Привет, – говорит он, останавливаясь передо мной.

Ной Ван дер Берг примерно моего возраста, может, на пару лет старше, и он звезда JT Racing, компании моего брата. Джаред завербовал Ноя после знакомства с его отцом, который строит мотоциклы на заказ для мотокроссовых соревнований. Мой брат делает двигатели, так что JT Racing и Van der Berg Extreme почти неразлучны.

А Ной, как я слышала, ухватился за шанс покинуть свой уединенный дом детства в Скалистых горах, чтобы гонять за мою семью.

Это почти все, что я знаю – кроме того, что с тех пор, как я вернулась домой месяц назад, я видела его с как минимум двумя разными девушками на заднем сиденье мотоцикла. Мы официально не знакомы.

Я лихорадочно соображаю, как заставить их уйти, но Фэрроу наконец подходит к нему.

– Отвали, Ван дер Берг. – Он бросает на другого парня взгляд из–под прищуренных век. – Я с ней тренируюсь. – Потом мне: – Меня Дилан прислала.

– Ага, она и меня прислала, – огрызается Ной.

Фэрроу выпрямляется, отворачивается и бормочет:

– Блядская Дилан…

Да, примерно так. Это ее план, потому что она думает, что двое симпатичных мужчин рядом со мной заставят Лукаса ревновать.

Или это может заставить его вообще не разговаривать со мной! Она об этом подумала?

Я бросаю круассаны в ближайшую мусорку, избегая взглядов обоих.

– Что она вам сказала? – шепчу я.

Фэрроу пожимает плечами.

– Сказала, что ты недавно вернулась домой и что нам стоит подружиться.

Ной добавляет:

– И мне нельзя приставать, если только…

– Пока… – перебивает его Фэрроу, прежде чем снова посмотреть на меня. – …пока не станет совершенно очевидно, что ты сама этого хочешь.

Я чувствую, как лицо заливается краской, и почти закатываю глаза, чтобы отвлечься, но сдерживаюсь.

Фэрроу Келли, может быть, всего двадцать, но в его глазах есть что–то, что говорит мне, что его уровень игры намного превосходит уровень Ноя, и дело тут даже не в женщинах. Татуировка Грин–стрит – просто слово «RIVER» с линией, перечеркнутой посередине, тянется вертикально по левой стороне его шеи. Как у Мэйс.

Грин–стрит – это банда в Уэстоне, полуразрушенном фабричном городке через реку, который едва держится на волоске с тех пор, как наводнение более двадцати лет назад прогнало большинство его жителей. Дома стоят заброшенными, предприятия закрыты, а любая власть, которая там есть, существует только по найму. Я не знаю, что происходит на Грин–стрит, но точно знаю, что у Фэрроу есть место за столом для взрослых, и его светлые волосы, на тон светлее, чем у Ноя, часто прячутся под черной вязаной шапкой по ночам. Светлые волосы не скрывают брызги крови, не так ли?

Но у них обоих глаза, которые выглядят так, будто они постоянно улыбаются, даже когда это не так, и я не думаю, что это притворство.

– Она также сказала, что я должен подвезти тебя домой, – продолжает Ной, игнорируя Фэрроу, – чтобы твои братья знали, что ты в безопасности.

– Подвезти домой на своем мотоцикле? – дразнит его Фэрроу.

– Джаред меня любит, – указывает Ной ему. – Вообще, все ее братья любят. И вся ее семья.

– Не–а, – рявкает на него Фэрроу. – Дилан и Хантер – мои.

Мой взгляд перебегает на Ноя.

– Нет, Дилан ты не получишь, – продолжает он спорить. – Я с ней делил одну ванну.

– Отвали, горный наркоман.

– Я не курю травку, мелкий засранец!

– Ты из Колорадо, –