просто закрыл глаза. Он словно выключился, уходя в ту глубокую магическую спячку, которая была необходима его организму для борьбы с остатками яда. Но я видела, как чуть дрогнул уголок его губ перед тем, как лицо превратилось в неподвижную маску.

Этот человек, с его безупречной прямой спиной и кодексом чести, только что совершил самую изящную тактическую маневренную победу в своей жизни: он просто перестал быть доступным для спора.

— Ну ты и жук, лорд-протектор, — проворчала я, чувствуя, как ярость сдувается, оставляя после себя только усталость и странное, тягучее тепло в груди. — Ладно. Спи. Но учти, стоит тебе прийти в себя, тебе не поздоровится! Мы обсудим каждую деталь и даже заверим брачный контракт у Маркуса или у самого короля!

Лорд то ли фыркнул, то ли кашлянул. А потом еще говорят, что это женщины коварные создания! Я была готова поспорить, что он не уснул, а просто сбежал от неудобного разговора. Ну ничего, проснешься, я тебе все выскажу…

Я поднялась и вышла, чувствуя на себе немой вопрос Дэниэля. Мальчик ждал у двери, и в его глазах застыл такой страх, что я просто не смогла пройти мимо. Взяв его за руку, мы вышли в коридор, а стражники захлопнули двери. Я присела перед ним, обнимая его маленькое, напряженное тельце.

— Все будет хорошо, Дэни. Твой отец просто… очень занят тем, что выздоравливает. Он самый упрямый человек, которого я знаю, так что яд не имеет шансов против него. Он не уйдет от тебя. Обещаю.

Мальчик прижался ко мне, и я почувствовала, как он понемногу расслабляется. Но идиллия длилась недолго.

— Какая трогательная картина, — раздался голос из тени. — Почти семейная.

Леди Роксана вышла на свет, и я в очередной раз поразилась, как она умудряется выглядеть так, будто только что сошла с портрета, даже если в доме хаос.

— Дэниэль, иди к себе. Твой учитель этики ждет тебя в библиотеке.

Мальчик бросил на меня тоскливый взгляд и, понурив голову, побрел прочь. Роксана дождалась, пока его шаги стихнут, и повернулась ко мне.

— Мой сын считает, что вы — благословение для этого города, Софи. Я же считаю, что нам предстоит много работы перед тем, как вы станете частью хотя бы этого поместья, про город говорить еще рано.

Леди Роксана в очередной раз сделала шаг вперед, зажимая меня в угол. Холодный камень стены буквально впечатался мне в лопатки, и казалось, ее аура пытается меня раздавить. Но отступать было некуда, и я выложила свой главный козырь.

— Леди, прошу простить, но лорд Арчибальд позволил мне вернуться к управлению трактиром.

Леди Роксана замерла. В воздухе повисла странная тишина, и мне почти физически почудилось, как в ее голове прокручиваются шестеренки, переключая режим с «ледяного презрения» на «холодный расчет».

— Позволил? — в ее голосе сквозил яд. — Арчибальд всегда отличался излишней сентиментальностью, когда дело касалось… его привязанностей.

Она сделала еще полшага вперед, сокращая дистанцию до минимума.

— Послушайте меня внимательно, Софи. Я не стану перечить воле главы рода, пока он находится в таком состоянии. Если Арчибальд считает, что ваша… кулинарная самодеятельность в портовом районе важна для его душевного спокойствия — пусть будет так. Трактир останется за вами. Но!

Она подняла руку в черной перчатке, призывая меня к молчанию, хотя я уже набрала воздуха, чтобы выдать тираду о «малом бизнесе».

— Отныне ваша жизнь не принадлежит только вам. Вы — «Избранная». Этот статус накладывает обязательства, которые потяжелее, чем ваши мешки с мукой или бочки с элем. Я освободила свой график на ближайшие недели. Каждое утро, ровно в девять часов, вы будете здесь, в поместье.

Я почувствовала, как глаз начал мелко дергаться. Флешбеки с работы в моей старой жизни проскользнули перед глазами. Планерки, разносы полетов, ругань, мотивация, но… тут меня будет ждать что-то похуже.

— Мы начнем с этикета, перейдем к истории Штормфорда и закончим тем, что я вытравлю из вашего лексикона эти… — она на секунду замялась, подбирая слово, — …простоюдинские замашки. Арчибальд видит в вас спасительницу, город видит святую, а я вижу необработанный кусок мрамора, из которого мне предстоит высечь Леди Орникс. И поверьте, я буду бить по нему больно, пока не добьюсь идеала.

— В девять утра — так в девять утра, — я поджала губы, принимая условия этой сделки. — Но не ждите, что я буду молчаливой глиной в ваших руках, леди Роксана. У мрамора тоже есть свой предел прочности.

— Увидим, — отрезала она и, резко развернувшись, поплыла по коридору, не удостоив меня даже кивком.

Я выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно покидает организм, оставляя после себя только гудящую пустоту. «Держись, Марлоу, — подумала я, направляясь к выходу. — Ты выжила на Суде Эла. Свекровь — это просто еще одно испытание. Мы просто обсудим все дела с лордом и я останусь его женой лишь формально… Все пройдет, все пройдет…».

Но поместье явно не собиралось отпускать меня просто так — напоследок оно приберегло еще один сюрприз.

У самого выхода, в густой тени массивной колонны, притаилась Люси. От прежней маски кроткой и добродетельной воспитательницы не осталось и следа. В этом неверном полумраке ее лицо, перекошенное от злости, больше напоминало какую-то жуткую, застывшую маску. Она не просто ждала — она караулила меня.

— Рано радуешься, кухарка, — прошипела она, когда я поравнялась с ней. — Ты здесь чужая. Стены этого замка помнят Дафну, они помнят настоящую благородную кровь. Лорд допустил ошибку, но ты… Я лично прослежу за тем, чтобы твой «огонек» погас раньше, чем ты успеешь надеть венец.

Я остановилась и посмотрела на нее. Весь день, все эти потрясения, боль в спине и отсутствие Фионы вдруг слились в одну монолитную глыбу ледяного спокойствия. Я посмотрела на Люси так, как смотрела на неадекватных клиентов в Москве, которые требовали латте на соевом молоке без кофеина и на сахарозаменителе, пока грызли шоколадный эклер с кофейной начинкой.

— Знаешь, Люси, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. — Ты тут уже вторая, кто обещает мне скорую кончину. Первым был Харроу. Очень был в себе уверен, планы строил, ядом клинки мазал, пиратов направлял, даже кляузы приказчикам писал…

Я сделала шаг к ней, заставляя ее вжаться в колонну. Мне нужно было кого-то прессануть, как меня прессанула леди Роксана, да и вообще вся эта жизнь… Эх,