ты засветилась фиолетовым, как маяк в шторм, и вытащила Лорда с того света… Слухи поползли быстрее, чем аромат твоего томатного супа по окрестностям…

— Они кричат «Избранная»! — Вставил Чак, спрыгивая со стойки. — Софи, там очередь до самого порта! Кто-то привел козу, у которой не идет молоко. Кто-то принес цветы. А склочница Марта требует, чтобы ты благословила ее рассаду репы! Она говорит, что если ты лорда спасла, то с репой точно справишься…

Я подошла к окну и осторожно, стараясь не отбрасывать тень, выглянула в щелочку, которую караулила Айла.

Мама дорогая.

Это была не очередь. Это был митинг. Площадь перед «Старым контрабандистом» кипела. Рыбаки, торговки, портовые грузчики, даже несколько прилично одетых горожан, которые раньше брезговали заходить в наш район. Они галдели, толкались и с надеждой пялились на наши закрытые двери. Кто-то держал плакат, нарисованный угольком на простыне: «Слава Избранной Орниксов!».

— Это катастрофа, — прошептала я, отступая от окна. — Это полная, безоговорочная катастрофа.

— Почему? — Удивился Энзо, в котором коммерческая жилка, кажется, была неистребима. — Софи, это же популярность! Мы можем поднять цены на «ЛимонЭл» втрое! Назовем его «Слезы Избранной»… или «Эликсир Жизни»…

— Нет, Энзо, — я потерла виски, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Это не желающие выпить, это фанатики. Гости платят деньги, едят пиццу и уходят. А эти… они хотят чуда. Бесплатного чуда. Если я выйду, они растащат меня на сувениры. А если не выйду — разнесут трактир от переизбытка любви.

Мой внутренний менеджер бился в истерике. У меня заготовки пропадают. У меня тесто на кухне перестоит. У меня работы невпроворот, а я тут заперта оказалась! Я не «Святая», я предприниматель, черт возьми! У меня и так проблем выше крыши, еще и чью-то репу освящать!

— Так, — я хлопнула ладонью по стойке, прерывая панику. — План такой. Двери не открывать. Айла, ты за главную по обороне. Если кто-то полезет в окно — пугай, но не режь. Лира, проверь запасы воды, нам тут, возможно, сидеть до вечера.

— А что будем делать со свадьбой? — Тихо спросил Чак.

Я замерла. Точно. Арчибальд. Вчера его увезли в поместье сразу после дуэли, без сознания, но живого. Я не помнила, как я оказалась в трактире. Наверно, после такого «шоу» меня вырубило, а близнецы принесли меня сюда, пытаясь привести в чувство.

Я резко развернулась к близнецам, игнорируя гудящую поясницу.

— Стоп. Пауза. Прежде чем мы начнем копать подкопы или отстреливаться, мне нужен отчет. Детальный. — Я уперлась руками в стойку, сверля Энзо взглядом. — Я помню, как отключилась на площади. Очнулась я уже здесь, в своей кровати. Что было между этими событиями? Как я сюда попала? И где, черт возьми, Арчибальд?

Близнецы переглянулись, а Чак упер глаза в пол. Энзо почесал нос черенком метлы и неуверенно посмотрел на меня:

— Ну, после заявления лорда о том, что ты теперь его невеста, и реакции леди Роксаны на это, — начал было он, но Лоренс, закатив глаза, перебил его:

— После твоих нервных хихиканий на площади и того, как ты упала на землю, лорд попытался тебя подхватить. Он даже умудрился поднять тебя на руки, но он был слишком слаб и рухнул прямо с тобой, придавив тебя…

Нет, ну это какой-то сюр! Я оказалась под лордом совсем не так, как хотелось бы. Да еще и на глазах всей толпы. Надеюсь, я хотя бы не застонала от боли, ведь местные могли бы неверно это истолковать. Но зато теперь понятно, почему у меня ломит все тело…

— Я что-то сказала? — осторожно уточнила я.

— Нет, ты даже не пискнула, ты была без сознания…

— А лорд?.. Он жив?

— Дышать он, не переживать, — кивнула Айла, успокаивая меня.

— Ирис и стражники сразу накинулись на него, — продолжил Лоренс. — Погрузили на носилки. Леди Роксана… она была в истерике, но командовала четко. Приказала везти его в замок немедленно, готовить лекарей и ванны.

— А меня? — Тихо спросила я. — Почему я здесь? Почему они не забрали меня с ним? Я же вроде как «невеста»?

— Пытались, — хмыкнул Энзо. — Лорд, пока его грузили, хватал воздух ртом и пытался что-то приказать капитану стражи, указывая на тебя. Но Роксана… она посмотрела на тебя, лежащую в пыли, потом на беснующуюся толпу, которая уже начинала лезть целовать подол твоего платья… И сказала: «Отнесите девчонку домой, пока ее не растоптали. Я пришлю за ней, когда сын придет в себя».

— «Девчонку», значит, — я горько усмехнулась. — Что ж, в ее стиле. Спасибо, что не оставила валяться на брусчатке.

— Мы несли тебя, — гордо выпятил грудь Чак. — Я, Энзо и Лоренс. Мы пробивались через толпу, как ледокол! Айла шла с ножом сзади и била по рукам тех, кто хотел оторвать кусочек твоей одежды на талисманы.

— Один все-таки оторвали, — виновато признался Энзо, указывая на мой подол. — Прости, Софи. Там была настоящая давка.

Я потерла виски. Картина вырисовывалась так себе. Меня эвакуировали как ценный груз, пока толпа сходила с ума от религиозного экстаза.

— А Харроу? — вдруг спросила я. Этот вопрос был важен. Если он жив, у нас проблемы.

— Мертв, — отрезал Лоренс. — Окончательно.

— И что с телом?

— Стража хотеть забрать, — мрачно вставила Айла. — Но толпа…

Она замолчала, и в ее глазах мелькнуло что-то жуткое.

— Люди узнали про яд, — тихо пояснил Энзо. — Ирис орал на всю площадь, что Харроу отравил клинок. Толпа взбесилась. Они плевали на труп, Софи. Пинали его. Мортон, этот слизняк, первый же и крикнул, что Харроу был предателем и чернокнижником. В общем… его скинули в сточную канаву у порта. Без обрядов, просто как падаль.

Меня передернуло. Жестокий мир. Вчера ты хозяин города, а сегодня тебя пинают те, кого ты считал своей собственностью. Нельзя радоваться чужой смерти, но я ощущала такое облегчение, что казалось, будто с плеч сняли гору.

— Туда ему и дорога, — вырвалось у меня. Жалости не было. Только усталость.

— Так что Лорд в замке, — подытожил Лоренс. — И судя по тому, что ворота замка закрыты, а флаг не приспущен — он жив. Но к нему никого не пускают. Мы пытались узнать новости через Кристофера, но