Дракон мог бы попробовать тут же, сразу отобрать у кракена сокровище, но дракон боялся, что в это время израненный, но еще живой кракен сможет вырваться, а то и одержать над ним верх. Кроме того, драконья ярость давала о себе знать, и дракон не хотел всего лишь навсего отобрать свое сокровище у врага и ничего более с ним не делать, не разрывать его тело, не подбрасывать в воздух его сердца, не чувствовать всей кожей потоки его крови. Поэтому дракон собирался дотащить кракена до суши, до чуждой кракену стихии, и там уже отобрать у кракена свое и разделаться с ним.

По дороге кракен чуть было не высвободился из когтей дракона и укусил его своим изогнутым клювом. Но он не высвободился. У него не получилось. У кракена не было больше сил, дракону удалось с ним покончить.

Короткое время – и дракон вытащил кракена на берег.

Солнце уже село. Лишь редкие звезды и ущербная луна освещали пространство. Кракен шевелился, но слабо. Дракон перевернул его и осмотрел.

В первую очередь, разумеется, дракон стремился вернуть свое сокровище. Это ему и удалось, и достаточно быстро. Совсем немного возни, и дракон извлек маленький сундук из щели мантии кракена. Дракон довольно заворчал, как кошка – маленькое животное, что водится на Терре. Его сокровище! Его Сокровище! Оно вернулось к нему. Дракон мягко обхватил сундучок всеми четырьмя лапами, вытащил длинный раздвоенный язык и ласково лизнул его. Казалось, блаженству дракона не было предела.

Но скоро его мысли обернулись в иную сторону. Дракон посмотрел на кракена. Посмотрел и ощутил в себе голод.

Нет, это не был, конечно, обычный голод. Никак нельзя было сказать, что дракон проголодался. Он не был голоден в обыкновенном смысле этого слова. Но дракон ощутил в себе беспредельное желание пожрать своего врага. Поглотить его и переварить. Ощутить вкус его мяса. Это желание было непреодолимым, и, кроме того, дракон чувствовал, что без осуществления этого его желания его победа не будет полной.

И дракон разинул свою пасть и принялся пожирать гигантского осьминога.

Но длилось это недолго.

Сладкий вкус вражеского мяса почти сразу перебила сначала тошнота, а затем – резь в желудке. Дракон зарычал от боли, но и боль продлилась недолго. Очень быстро ее сменило легкое, почти приятное пощипывание сперва в кишечнике, а вскоре и по всему телу. Затем что-то закрутилось в голове – приятно, но странно. Да, странные ощущения были приятны… Однако уже меркнущим своим сознанием дракон понял, что с ним происходит, и взревел – от ужаса и бессилия. Укус кракена. Укус кракена. Как же он про него забыл. И мало одних лишь укусов, он еще и попробовал мясо гигантского осьминога. Неудивительно, что яд кракена подействовал на него так быстро. И так сильно.

Сейчас его сознание угаснет, и он будет видеть сны, дивные, дивные сны, из которых не хочется уходить и которые хочется увидеть снова. Скорее всего, от них он не умрет. Но его Сокровище! Его Сокровище! Если кракен еще не погиб и если он еще придет в себя, и если он придет в себя раньше, чем дракон, – в этом случае кракен, без сомнения, вновь ограбит его, вновь унесет его Сокровище! И не столь важно, прикончит ли он при этом дракона, или, может быть, сохранит ему жизнь. Его Сокровище! Последним усилием дракон положил сундучок под правую свою лапу и погрузился в сон.

Теперь невдалеке от линии прибоя лежали тела уже двух монстров – кракена и дракона.

На ущербную луну набежала тучка, а затем отошла в сторону, вновь раскрыв ночное светило. После этого, как казалось, оно засияло ярче, освещая и берег, и небо. А рядом с ночным светилом, рядом с ущербной луной теперь неторопливо покачивалось средних размеров – примерно с ущербную луну – белое яйцо. Снизу – ближе к земле и к морю – у яйца располагалась острая сторона, а сверху – тупая. Яйцо еще пару раз качнулось и направилось к островку суши – на снижение.

А внутри этого яйца, точнее, на борту субкосмической лодки класса «Эпсилон» как раз в это время шел серьезный разговор. Хотя серьезный или нет – это зависит от точки зрения. Как-никак, командир космического судна уже принял решение, субкосмическая лодка уже шла на посадку. Впрочем, с другой стороны, одно из преимуществ субкосмической лодки, субмарины, как ее иногда называют астронавты, заключается в ее исключительной маневренности. Посадку можно было прекратить в любой момент. Этого у субмарины, у субкосмины (иногда ее называют даже так, хотя это уж совсем разухабистый жаргон) никак не отнять.

У субкосмической лодки множество недостатков. С этим никто не поспорит.

Она весьма и весьма медлительна. По космическим гиперканалам она ползет со скоростью черепахи средних размеров, да и в сам гиперканал входит так медленно, что за это время, кажется, можно родить ребенка.

Она не всегда удачно осуществляет первичный подход к планете… но, с другой стороны, для этого первичного подхода ей не нужен ни гамма-проход, ни зет-переход. Субмарина единственная из космических судов может использовать бета-переход. И что за беда, если она не проскользит по бета-переходу с первого раза? Всегда можно сделать вторую попытку. На самый худой случай – третью. Зато дальше все очень просто. Сделав первичный вход и преобразовавшись из конусовидный формы в яйцевидную, субкосмическая лодка легко проходит по бета-переходу до самой поверхности планеты. Легче только ложку до рта донести.

И поэтому командир субкосмической лодки, несмотря на уже начавшуюся посадку, обсуждал сейчас ее целесообразность с одним из своих подчиненных.

Командиром лодки-субмарины был высокий темнобородый человек. В нем без труда можно было опознать командира абордажной команды крейсера класса «Прометей». Того самого командира, который так неудачно для себя уступил свою добычу росомахе-оборотню.

Темнобородый сидел в судовой рубке недалеко от панели управления судна и смотрел в увеличительный экран на тот кусок побережья, где субкосмическая лодка должна была приземлиться. Рядом с ним стоял невысокий светловолосый астронавт, очевидно, его подчиненный.

– Итак, Питер, – обратился темнобородый к своему подчиненному, – я понял, что я был неправ. Я не дал тебе возможности изложить все твои аргументы, направленные против моего решения. Соответственно, я хочу поправить дело. Излагай все, что ты хотел сказать, по порядку и со всеми доказательствами. В крайнем случае, если ты закончишь говорить после посадки, то мы можем и опять взлететь, не так ли? Поэтому говори все четко