стакана. Заварник, залитый кипятком, накрыла полотенцем, чтобы дольше сохранялось тепло и крепче настоялось. Максим сел с торца и со звоном кинул в стакан три кусочка рафинада.

– Начнём с эпизода номер раз, – сказал Максим. – Единственная и главная подозреваемая – Надя Петрова. Мотивов хватало. Могла поджидать Сашку на дороге в Курманово. Остановила, пошла в лоб: признайся, вернись в семью. Он ответил отказом грубо, сжигая мосты. Тогда удар по голове. Предположительно – чугунным коромыслом от старинных весов.

– У неё на лице ни царапины, – спокойно возразила Валя. – Ничего похожего на борьбу. А мы уверены, что вот так просто женщина ночью встаёт, берёт увесистую чугунную дубинку и идёт убивать? Для этого должен быть совершенно «убойный» повод, а не банальная бытовая ревность.

– Не знаю, – пожал плечами Илья. – Если бы меня в глухую ночь посреди поля остановила разъярённая женщина с чугунной палицей, я бы ожидал от неё чего угодно. Другое дело – он свою жену знал не первый год. Понимал, на что способна. Значит, если это была она, её поведение стало для него совершенно неожиданным. А если не она – тем более.

– Я всё-таки уверен в конфликте на дороге, – сухо сказал Максим, прикуривая. – Луна ярко светит, дорога пустая. Она выходит ему навстречу, он вынужден притормозить. Дальше короткий, жёсткий разговор. У него – грубость и равнодушие, у неё – последнее предупреждение. Он игнорирует это предупреждение. И получает.

– Слишком кинематографично. – Валя с сомнением покачала головой. – В реальности женщина не поднимает орудие убийства просто так. Перед этим должно было всплыть что-то страшное. Я не вижу у нас подтверждения «страшного».

– Потому что у нас пока нет железных фактов, – вмешался Илья. – Удар был или нет? Следы на черепе? Раскалывающий, линейный? Траектория сверху или сбоку? Брызги, обратный заброс на рукав? Где кровь на месте? Где сама железяка? Надо попытаться найти на ней отпечатки пальцев, волосы, волокна ткани.

– Коромысло, напомню, лежит у неё в «музее», – кивнул Максим. – Оно идеально чистое. На нём ты найдёшь только мои отпечатки.

– Даже если это то самое орудие убийства, – Валя подняла глаза, – отсутствие отпечатков можно объяснить десятком причин. Стёрла. Смыла в ведре. И всё равно я повторю: мотив должен быть больше, чем «муж загулял». Для убийства женщине нужно, чтобы у неё внутри рухнул фундамент. Беременность соперницы? Публичное унижение? Угроза её делу, её библиотеке? Даже это всё не повод убивать человека. Без «убойного» повода я в такую решимость не поверю.

– А я не верю, что обманутую женщину так сложно подтолкнуть к убийству, – отозвался Максим. – Сценарий простой, но проверенный временем. И в семейных драмах срабатывает безотказно. Короткий разговор. Один удар. И тишина. – Он поднял ладонь, призывая коллег к перемирию. – Значит, раскладываем на задачи. Первое – поиск настоящего орудия. Обследуем не только её «музей», но и дом, сараи, овражек у дороги. Второе – трасология. Где именно могла стоять Надя, где остановился мотоцикл. Мы можем только предполагать, так как ночь была сухая, отпечатки не сохранились.

– И свидетели, – напомнила Валя. – Может, кто-то видел Надю на той дороге. И ещё – вода в ведре, куда она якобы опустила весы. Если коромысло опустили туда «чтоб отмокло» – на металле и в воде должно что-то остаться.

– По психологии. – Максим не закрывал тему. – Надя держится, как крепкая дверь. Гордое упрямство. Это либо защита невиновной, либо защита виновной. Обе версии живут. Но я остаюсь при своём: ночью на дороге у них была схватка. Сначала словами, затем – железом.

– Я этого не исключаю. – Илья пожал плечами. – Но и не включаю, пока нет подтверждений. Я готов поверить в любое развитие – если будут факты. Кровь на кромке коромысла – факт. Микроскопические следы крови на её рукавах – факт. Траектория сплэш-узора на дороге – факт. Пока у нас – догадки.

– И ещё. – Валя постучала карандашом. – У неё на лице и руках нет следов борьбы. Для одиночного удара это возможно. Но всё равно мне нужен «спусковой крючок». Не вижу веского повода, потому не подписываюсь под версией «она пошла и убила». Если выяснится, что Сашка затронул что-то святое для неё – тогда да. Пока нет.

– Принимается. – Максим кивнул. – Но и мою линию не рвём. Отрабатываем дорогу к Курманово. Мимо каких домов и окон она шла. Кто её мог видеть. Проверяем, кто ещё мог там оказаться. В такие ночи любят гулять не только обиженные жёны. На выходе должна сложиться картинка. Если не сложится – рвём и рисуем заново.

– И без романтики. – Валя коротко улыбнулась. – Нам не балет в итоге нужен.

– А протокол, – согласился Максим. Он перевернул лист. – Переходим ко второму эпизоду. Участковый Прохоров. После того как Василь намекнул, что раскопал что-то серьёзное, версия ДТП меня не устраивает. Человек явно узнал то, о чём простому смертному лучше не знать. За что и поплатился.

– Повторюсь по медицине, – коротко сказала Валя. – След на шее – идеально прямой, равномерный. Похоже на ремень или шнур. Вода попала в лёгкие после потери сознания. Сначала асфиксия, потом уже – река. Под линией давления – точечные кровоизлияния. Это натяжение петли, не удар. На запястьях ссадин нет, ногти чистые – борьбы за воздух не было. Накинули и затянули ремень внезапно и очень резко.

– По месту, – подхватил Илья. – На мосту один внятный след протектора, косо к краю. Похоже на его заезд и последующий съезд в реку. Рядом – несколько размытых следов ботинка, идентификации не подлежат. Время смерти – между пятью и шестью. Жена сообщила, что примерно в четыре пятнадцать он оделся и ушёл. Мост рядом, десять минут ехать. Значит, он где-то ещё был в течение часа-полутора. Собак в Заречье нет, лая не было, света у моста никто не видел. Ремня или верёвки на месте не нашли – либо унесло течением, либо забрали.

– Что с «намёком»? – спросила Валя. – О ком он говорил «люди ему верят»?

– Жена не знает, – ответил Максим. – Слова были произнесены за ужином, без имени.

– Версия. – Валя откинулась на спинку стула со стаканом чая в обеих ладонях. – Его позвали на мост под предлогом сообщить нечто очень важное. На месте уже приготовлена петля. Накинули, зафиксировали. Затем тело сбрасывают в воду. Следом за ним – мотоцикл.

– Так себе версия, – поморщился Максим. – Крепкий молодой милиционер едет на встречу глубокой ночью, в грозу… Знаете, я бы на его месте с собой крупнокалиберный пулемёт взял бы. И не так это просто – задушить человека ремнём. Вот я стою перед вами.