Он всё время косил глазами на Илью, будто пытался угадать, что тот знает. – Как дела? Уладилось всё? Уладится, конечно…

Сбоку мужики брали вермут – по бутылке в руки. Женщины предпочитали пряники-жамки, сахар – кто кило, кто два. Разговоры текли, как по канавам вода.

– Смородина-то нынче – ой-ой. – Старушка в платке хвасталась. – Десять банок уже наварила, и всё мало.

– А у нас кусты помёрзли. – Другая вздыхала. – Буду покупать. Дорого, да куда денешься.

– Вермут-то хороший? – Мужик в пиджаке на голое тело повернулся к продавцу.

– Лучший! – Тот ещё шире улыбнулся и снова глянул на Илью. – Вы, товарищ… если что надо – говорите. Мы люди свои. Поможем. Сахаром, мукой…

– Спасибо, – ответил Илья.

Горох опёрся локтями на прилавок, чтобы быть ближе к Илье, и произнёс:

– Женька-то… Василя нашего жена… вчера вечером приходила конфет детям… Лица нет на ней. Глаза все от слёз красные. Вот же горе… – Он мотнул головой. – Жалко бабу. Василь парень честный был. Как же его так угораздило?

– Да, небось выпивши был, – обронил один из мужиков. – Ночь, мост скользкий…

– Неправда, – тут же возразили от прилавка. – Он не пил! Разве что по праздникам рюмку.

– Да не в этом дело, – третий встрял. – Дорога-то мокрая. Руль в сторону – и в реку.

– Ага, будто он первый раз в дождь ехал! – фыркнул Горох. – Не гомоните! Тут, может, иное… – Он повернулся к Илье. – Товарищ милиционер, а следствие-то что думает? Ну… так, по-людски.

– Думает, – сказал Илья. – Для того и работает.

– Не, я к тому… – Горох улыбнулся, но глаза оставались насторожёнными. – Может, туман рассеивается? То да сё… Вон уж люди шепчут: нового участкового назначили. С утра видели – кабинет Василя занял.

– Какого ещё «нового»… – отрезал кто-то из мужиков. – Просто из района милиционер приехал опись делать, да и всё. Бумажки, штампы.

– Ага, опись. – Третий хмыкнул. – Это чтоб наши личные дела вывезти. На каждого жителя деревни заведены – секретные. Ты не знал? На тебя тоже.

– Вот ещё, – воскликнул Горох торопливо и не к месту радостно. – Какие дела? У нас все люди честные!

– На всех, говорю! – упрямился третий. – Вон у соседа брата двоюродного тестя…

Но распространителя панических слухов перебили и перекричали.

– Товарищ милиционер, – Горох повернулся к Илье ближе, голос сделал мягче. – А этот, из района… кто он по званию? И чё сидит в кабинете Василя, от кого стережёт?

– Сидит в кабинете Василя? – уточнил Илья.

– Да, в кабинете участкового, в конторе, – подтвердил Горох. – Утром приехал, в форме. Ближе к семи. Сел в кабинет Василя – и никого не пускает. Бумаги просит, печати. Директор Уткин сказал: не препятствовать работе органов. Вот и не препятствуют. Сидит, двери прикрыл, важный.

– Фамилию его слышал? – Илья не отводил взгляда.

– Не, не разобрал. – Горох почесал висок. – Однако из райотдела точно. У крыльца машину видели: бортовая, с бортовым номером… этот, как его… да какая разница. Сказал: порядок наведём.

– Наведут, наведут, – буркнул кто-то. – Сначала порядок наведут, потом банки учтут. У меня их восемнадцать.

– Двадцать три, – гордо сказала женщина в платке. – Смородина – лучший лекарь от всех хвороб.

– Пряники-то вам взвесить? – продавец спохватился и снова натянуто улыбнулся Илье. – А бутылочку вермута, товарищ милиционер? В деревне без вермута – туго…

– Чай, – повторил Илья.

Он дождался, пока продавец отсчитает монеты дрожащими пальцами, и забрал коробочку.

Илья вышел на крыльцо. Рядом продолжался спор о секретных делах и новых участковых. Он спустился по ступенькам и быстро зашагал к школе.

Глава 27. Копия тайны

Илья влетел в школу и с порога:

– Максим Николаевич!

– Не кричи, – ответила Валя, выходя из учительской. – Ушёл он. Что случилось?

– В конторе сидит милиционер из района. В кабинете участкового. Ключи забрал, никого не пускает. Кажется, мы опоздали.

Валя думала недолго.

– Я знаю, что делать, – сказала она, снимая фартук, в котором всегда работала с химикатами. – Только не мешай.

– Куда ты собралась?

– В контору.

Она выбежала во двор и быстро пошла по центральной дороге. Сначала решительно повернула к крыльцу конторы, потом её взгляд остановился на тракторе у обочины. Мотор тихо тарахтел на холостых. Видно, тракторист забежал домой на обед. Кабина пустая, дверца приоткрыта.

– Подойдёт, – сказала Валя сама себе и оглянулась по сторонам.

В сарафане лезть в кабину – то ещё удовольствие. Подол путался в коленях, ступенька узкая и в мазуте. Валя подхватила юбку, нащупала носком босоножки ребро ступеньки, подтянулась, ухватилась за поручень. Ладонь соскользнула по смазке, оставив серую полосу. На светлом сарафане сразу проступило первое пятнышко. Валя скривилась, но забралась.

Внутри пахло железом и горячим маслом. Двигатель ровно бухтел, рычаги с отполированными набалдашниками мелко дрожали, на панели стрелка тахометра залипла у холостых. Валя быстро прикинула траекторию. Одним колесом – в канаву, чтобы сел брюхом. Но не перевернуть. И не заглохнуть. Вывернула руль вправо, чуть добавила газку, мягко выжала сцепление. Передачу – на первую…

Трактор послушно дёрнулся, покатился. Валя вывела нос к канаве, выровняла, потом правее. Переднее правое колесо с громким шлепком соскользнуло в наполненную дождевой водой канаву. Кабину немного повело. Секунду казалось, что трактор заваливается на бок. Валя тут же выровняла колёса, придержала сцепление. Затем надавила на педаль сильнее, дала мотору порычать, чтобы забуксовал и сел глубже. Заднее правое приблизилось к кромке и как будто задумалось – дальше нельзя. Валя отпустила газ, перевела в нейтраль, затянула ручник. Трактор присел пузом на край канавы и застыл.

– Умничка, теперь отдыхай, – сказала она машине.

Спрыгнула из кабины, снова зацепившись сарафаном о металлический выступ. На подоле отпечатался ещё один мазутный след. Она отряхнула ладони – толку мало – и побежала к конторе. Теперь шум, крики и «кто трактор утопил» обеспечены. Ей это и было нужно.

У щита объявлений висели белые фартуки доярок, косынки на крючках. Валя накинула фартук, повязала косынку, сама себе подмигнула. В вестибюле конторы, не сбавляя шага, провела ладонью по столу под доской объявлений и незаметно подхватила резиновый ластик.

Подошла к двери с табличкой ПРОХОРОВ В. Н. На секунду присела, словно поправляя застёжку на босоножке, и незаметно затолкала ластик в замочную скважину. Затем Валя решительно толкнула дверь и вошла без стука.

За столом – сержант. Щёчки глянцевые, усики ниткой, портупея натянута, как струна, фуражка гордо лежит на углу стола, чуть блестит козырёк. На столе, словно шахматные фигуры, расставлены служебные печати и штампы, штемпельная подушка, пачка конвертов, бланки. Сержант перебирал какие-то документы и по одному складывал их куда-то вниз, в ящик стола.

– Вы кто? – недовольно