произнёс сержант с видом хозяина кабинета. При этом он, не сводя глаз с Вали, со скрипом задвинул ящик стола, куда только что клал бумаги.

– Я ж из фермы. Доярка! – Валя вытянула шею и мгновенно вошла в роль. – Молоко-то киснет, начальник! У нас чрезвычайное происшествие же! Кто акт составлять будет? Где печать? Меня бригадир послала, сказала: «Беги, Валюха, разберись, а то жаловаться пойдём!» А я что? Я побежала. Так что вы решайте, или акт пишем, или у нас молоко пропадать будет. Надо будет – до райкома дойду!

Сержант поднялся важный, как индюк. Глянул на фартук, на косынку – оценивающе, раздражённо.

– Женщина, выйдите. Здесь служебное помещение. Все вопросы – через директора. Я занят.

– Занятый он! – Валя всплеснула руками. – Занятый – это когда у нас у коровы телёнок в проходе, а вы тут бумажки свои… Там трактор в канаве валяется. Может, придавил кого! И кто его вытаскивать будет? А у нас молоко!

– Тихо! Тихо, гражданка! – поморщился и затряс головой сержант. – Какой трактор? Где валяется?

– Да рядом с конторой! Выйди да посмотри невооружённым глазом. И дым уже валит, как из вулкана! А мы его уже третий час ждём!

– Дурдом какой-то, – пробормотал сержант, схватил фуражку и направился к двери. – С директором, я сказал! – зло добавил он, поравнявшись с Валей.

Он едва ли не вытолкал её в коридор, вышел сам, попробовал запереть дверь на ключ – ничего не получилось, ключ упёрся. Сержант ткнул в скважину раз, второй, махнул рукой – чёрт с ним! И унёсся по коридору, туда, откуда доносились крики со двора про трактор, сидящий в канаве.

Валя вернулась в кабинет, тихо прикрыла дверь. Время пошло.

Письменный стол. Под стеклом – расписание дежурств, список телефонов. Левый ящик – журналы, телефонограммы. Средний – пачка копировальной бумаги, три штампа без ручек. Правый верхний – личные мелочи. Нижний справа открылся не без труда и со скрипом. В нём пусто, только пухлая папка с пеньковым шнурком.

Она вынула её, раскрыла, начала просматривать бумаги. «Акты порчи, списания». Быстрым взглядом пробежалась по датам, подписям, фамилиям. А вот самый свежий, датирован двумя неделями ранее. Формулировки громоздятся друг на дружке, как доски в штабеле: «из-за протечки крыши», «нарушение температурного режима», «зерно отсырело», «заплесневело», «испорчено грызунами». В конце – «подлежит списанию», и жирная печать. Два экземпляра, на жёлтой бумаге, буквы расплывчатые, рыхлые – явные копии. Под ними – «Акт обследования крыши зерносклада № 2» с теми же фразами, ещё две незаполненные формы актов, уже с проставленными номерами. Валя быстро пробежалась глазами по фамилиям членов комиссии: Уткин, Борщёв, Андреев и в самом низу – Прохоров.

– Есть, – выдохнула Валя.

Первые экземпляры актов лежали сверху копий. Между ними – чёрные и синие копировальные листки. Валя аккуратно вытянула их, сложила и опустила в карман фартука. Подушечки пальцев стали чёрными. Она поплевала на них, вытерла о фартук.

Вышла из-за стола, взглянула на шкаф вдоль стены. Папки «Приказы», «Наряды», «Сметы», «Опись имущества». На верхней полке – мешочек с пломбами, пачка нитей. Это всё уже не так интересно.

Присела у стола. Под ним – корзина, там комки использованной копирки, несколько смятых черновиков, в которых была только «шапка», да и то нервно, до дыр зачёркнутая: «Прокурору района от участкового н.п. Заречье Прохорова В. Н. Заявление… Довожу до вашего (зачёркнуто). Докладываю, что (зачёркнуто) Обязан донести до вас следующее (зачёркнуто)».

Валя услышала голоса из коридора, быстро выпрямилась, подошла к двери, прислушалась. На вешалке рядом с ней – планшет с кармашком. В кармане – пропуск в сельсовет и пропуск на склады с незнакомой фамилией. Должно быть, это сержанта из района. Трогать не стала, времени нет.

Она ещё раз проверила, всё ли вернула на свои места. Стекло на столе лежит ровно, следы стёрла ладонью. Взяла со стола штамп, приложила к листку черновика – отпечаток «Министерство внутренних дел. Совхоз „Заречье“ получился бледным, но читаемым. Листок – в карман.

Снаружи загремели шаги, голос сержанта, чей-то злой оклик: «Кто трактор в канаву загнал?» И чьё-то: «Сам туда съехал! На ручник надо было ставить!»

Валя приоткрыла дверь, выглянула. Коридор шумел. Она проскользнула наружу и пошла обычным шагом, поправляя фартук, как обычная доярка, спешащая к бидонам. На ходу выдернула ластик из замочной скважины, спрятала в карман.

И заторопилась через двор к школе, где Илья уже ждал её у ворот, глядя на трактор и усмехаясь уголком губ.

Глава 28. Мыши и другие животные

В учительской было сумрачно, так как Туманский задёрнул все шторы, кроме одной. За единственным открытым окном разливался полуденный молочный свет, идущий от закрытого облаками солнца – свет как раз тот, что нужен. Максим прижал копировальный лист к стеклу, прищурился и повёл пальцем по строчкам.

– «Акт обследования крыши зерносклада № 2…» – Он хмыкнул. – Невероятно интересное и познавательное чтиво, добытое с предельным риском для жизни нашим неподражаемым секретным агентом…

– Максим Николаевич, не издевайтесь, – без обиды произнесла Валя и залила кипятком две ложки растворимого кофе.

– Ну-ка, слушаем, граждане. И не кашляем, – объявил Туманский.

Он прочитал вслух заголовок и реквизиты, а дальше скороговоркой выхватывал из длинного и нудного текста лишь, на его взгляд, самое интересное:

– «Мы, нижеподписавшиеся, комиссия в составе председателя комиссии Уткина И. С., директора совхоза «Заречье»; членов комиссии: Борщёва Н. С., заведующего зерноскладом № 2; Андреева А. В., главного бухгалтера совхоза; Прохорова В. Н., участкового н.п. Заречье…» – Туманский оторвал взгляд от текста и посмотрел на коллег. – Все знакомые, все наши… Валюш, и мне кофейку!

Он отхлебнул из стакана, который ему подала Грайва, и продолжил:

– «…произвели 4 июня 1973 года обследование состояния кровли… (мммм…) Кровля зерносклада № 2 выполнена из волнистых листов асбоцементного шифера по деревянной обрешётке по стропильной системе… (Чертовски интересно!) Комиссией установлено: 1. По всему периметру кровли, преимущественно с наветренной стороны имеется множественное разрушение и частичное раскалывание волнистых листов шифера: сколы кромок, трещины по волнам, пробоины… (У них тут что – артиллерийская бомбёжка была?.. Так, это не интересно… Вот). Последствия выявленных дефектов: нарушение температурно-влажностного режима хранения; периодическое увлажнение зерна в зонах протечек с последующим отсыреванием (Ну и словечко!), слёживанием и очаговым заплесневением; создание условий для порчи части зерна и появления в местах увлажнения грызунов», а также тигров, слонов и сомалийских макак.

– Смешно, – грустно оценила юмор начальника Валя.

– «Причины возникновения дефектов: естественный износ кровельного покрытия и стропильно-обрешёточной системы… – продолжал читать Максим. – Предложения комиссии: провести текущий с элементами капитального ремонт кровли зерносклада № 2 в срок до 01 июля 1973 года…»

Он