по городу, засунув руки в карманы панталон, – милым повесой или неотесанным грубияном? Здесь-то мнения и разделились, и на протяжении как минимум нескольких веков голоса тех, кто против, звучали значительно громче голосов тех, кто за. Как жалуется в своем письме, адресованном редакции одной из филадельфийских газет, некая «дама» (1) по имени Китти Дéликит (фамилия переводится «деликатная». – Прим. пер.) поза «руки в брюки» стала «совсем неделикатной модой… повсеместно принятой этими мерзкими тварями – мужчинами».

Хотя критиковать всех мужчин было несправедливо, основания считать, что эта поза была сугубо их прерогативой, действительно имелись. Бриджи, панталоны и (уже позднее, когда они вошли в моду после Великой французской революции) брюки носили только мужчины. Настаивая на исключительности своих прав на брюки и неограниченном доступе к ним, кое-кто из мужчин стал игнорировать императивное предписание тогдашнего этикета – «Достань руки из карманов!» (2). Среди непокорных были те, кто просто не мог удержаться от того, чтобы пристроить руки в карманах, – тихони, для которых эти элементы одежды выступали своеобразным убежищем, где они могли спрятать свое смущение или неловкость. Но имелись и более активные ниспровергатели устоев, которые на протяжении XVIII и XIX веков устраивали «бунты против приличий», используя свои карманы для максимально провокационных поз. Необходимый посыл – в диапазоне от ледяного высокомерия до бесшабашного безрассудства – определялся тем, под каким углом были развернуты бедра и насколько расслабленной была осанка (3). Поза в целом оценивалась по принципу: чем «расслабленнее», тем лучше.

Подобные небольшие бунты как раз и являются одной из движущих сил формирования моды с ее склонностью к «насмешкам» над приличиями и «притязаниями господствующей культуры на нравственное превосходство», с ее взрывной энергией отрицания традиции, – отмечает историк Элизабет Уилсон (4). Однако и в наши дни, когда времена господства формального этикета давно прошли, жест «руки в карманах» охотно используют и обходительные интеллектуалы, и тревожные одиночки, и подростки, «косящие» под хипстеров. Что же придает этому движению такую выразительность? И чем объясняется его непроходящий шарм? Жест – один из самых неоднозначных исторических тем. Они настолько мимолетны, что крайне трудно воссоздать истинный смысл того или иного положения тела, которое люди принимали в состоянии непринужденности или дискомфорта. Однако шумиха, окружавшая вальяжные и дерзкие позы, которые принимали мужчины, позволяет отследить корни этой «дурной привычки» и дает возможность узнать многое о карманах (5). Оказывается, вопреки традиционному представлению о них как об удобных емкостях для ношения при себе всяких вещиц, самые удивительные функции карманов связаны с их использованием в качестве пристанища для рук.

Почему у него руки в карманах? «Да просто так»

Настороженное отношение к рукам сформировалось задолго до появления карманов – из-за неугомонной привычки человека исследовать с их помощью самого себя и окружающий мир. Стремление использовать руки для ухода за собственным телом, в частности, вдохновило людей на создание первых сводов правил этикета, которые уделяли рукам особое внимание. Авторы таких текстов надеялись привить людям – и по возможности убедить их повсеместно применять – принципиально новый, осознанный подход к тому, как следует себя вести: читателям рекомендовалось не ковырять в зубах, ушах и т. д., не чесаться, не выискивать вшей и прочих паразитов. В одном руководстве по этикету 1460 года издания содержался особо откровенный совет: «И рук в штаны не суй, дабы мошну потеребить» (в Средние века словом «мошна» в просторечии называли мошонку) (6). Подобные предостережения о недопустимости прилюдного «теребления» выглядят вполне разумными с учетом того, что обращены они были к юным пажам, обязанности которых включали и подачу блюд на господские столы. Однако тон подобных советов в ту пору часто граничил с параноидальным (7), особенно в столь тщательно продуманных и детализированных руководствах, как изданный в 1558 году авторитетный трактат флорентийца Джованни Делла Каза “Il Galateo, overo de’costumi”[24].

Начинает Делла Каза с выражения озабоченности тем, что, дабы освоить хорошие манеры и в результате обрести необходимые социальные навыки и соответствующий престиж, одного лишь воздержания от запретных действий недостаточно. Необходимо было разбираться в тонких посланиях, передаваемых положением нашего тела. Позы и жесты, утверждал он, делают наши действия «приятными» или «отталкивающими» для окружающих. К категории поведения, которого следовало избегать, относились любые слова или темы, из-за которых «ум обращался к чему-то неприятному», а также любое движение, которое может пробудить нечто «грязное, омерзительное или отвратительное». Завершив преамбулу, Делла Каза озвучивает свое первое правило – предписание, относящееся к рукам: «Непристойной является привычка, которую имеют некоторые люди – при всех возлагать руки свои на любую часть тела, на какую им только заблагорассудится» (8). Что именно он имел в виду, не вполне ясно, так как он приводит этот совет в самом начале длинного списка других действий, которые с гораздо большей очевидностью могли быть расценены как неприличные. Как бы там ни было, его чувствительность к рукам была столь остра, что он не раз возвращается к ним в своем трактате, упоминая, что мужчине следовало бы избегать мытья рук в присутствии других людей даже после того, как он вернулся к столу, справив нужду, – ибо причина мытья будет очевидна для стороннего наблюдателя (9).

Рис. 47. Уильям Хогарт. «Путь распутницы», гравюра 1 «Прибытие» (1732). Всем известная владелица борделя приветствует прибывшую в город юную Молл, надеясь вовлечь ее в занятие проституцией. Джентльмен на крыльце держит руку в кармане, выжидательно наблюдая за Молл и другими девушками в повозке

По какой же причине мужчинам приходилось держать руки в карманах? Вопрос этот был принципиальным; он оставался предметом жарких дискуссий и долгое время после того, как Делла Каза, казалось бы, разобрал все тонкости. В комедии Жана Расина «Сутяги» 1668 года адвокат, готовя клиента к даче показаний в суде, испытывает некоторые затруднения. Отчаявшись в поиске достойного свидетеля, он раздраженно вопрошает: «Что ваши руки делают в карманах?!» (10) Как и тот адвокат, мы склонны в такой ситуации подозревать самое худшее, по мере того как наш мысленный взор перемещается все ниже, – руки в карманах начинают ассоциироваться у нас с мастурбацией и греховными желаниями. Именно эту ассоциацию поддерживает Уильям Хогарт, изобразив на своей гравюре (рис. 47) некоего развратного джентльмена – тот с вожделением наблюдает за провинциалкой Молл и другими только что прибывшими в город женщинами, которые, очевидно, будут вынуждены заниматься проституцией. Его плотоядный взгляд весьма недвусмысленный, как и положение его руки, засунутой глубоко в карман.

Во многом настойчивость, с которой мужчин призывали внимательно следить за руками, восходит к стремлению избежать любых подозрений в непристойных замыслах, к убежденности Делла Казы