Я следил за процессом из штаба, просматривая сводки одну за другой. Всё шло штатно. Слишком штатно. Такой порядок всегда настораживал больше, чем авралы и накладки.

Где-то на периферии сознания продолжала крутится мысль об аномалии. О том объекте, который миллионы лет назад сумел за считанные секунды превратить вооружённый исследовательский корабль в беспомощную мишень. Мы не знали, существует ли он сейчас. Не знали, остался ли он на том же месте. Не знали даже, был ли он уникальным или лишь частью чего-то большего. Пока это была лишь тень на краю карты — далёкая, размытая, но от этого не менее неприятная. Я сознательно отодвинул её в сторону. Сейчас приоритет был другим.

Земля ждала. Или, по крайней мере, существовала дальше, жила своей жизнью, строила планы, не подозревая, что к ней медленно, аккуратно и без лишнего шума готовится вернуться один из тех, кого она когда-то уже списала в историю. Экспедиция входила в финальную фазу подготовки. И именно в этот момент меня настигли те, от кого я этого ожидал меньше всего — и одновременно больше всего. Сыновья.

Я возвращался из штаба поздно, уже ближе к ночному циклу. Голова гудела от сводок, таблиц, вариантов «если». В жилом секторе было тихо, почти по-домашнему спокойно. И вот это спокойствие меня сразу насторожило.

Они ждали в гостиной.

Оба — в форме штурмовой бригады. Не парадной, не показной. Рабочей. Стояли ровно, не как перед отцом, а как перед старшим по званию, без вызова, без улыбок.

— Нет, — сказал я сразу, даже не успев закрыть дверь.

— Мы ещё ничего не сказали, — спокойно ответил Сергей.

— И не надо, — отрезал я. — Я знаю, зачем вы здесь.

Леха чуть наклонил голову, внимательно глядя на меня.

— Тогда давай без лишних слов, — сказал он. — Мы идём в составе штурмовой бригады.

Я усмехнулся — коротко, зло.

— Вы что, совсем с ума сошли? Или вас мамаша ваша покусала? Это экспедиция к Земле. Не учебный выход и не рейд. Политика, неизвестные протоколы, нервные люди с пальцем на спуске. Я туда и сам-то ещё сто раз подумаю, лететь или нет.

— Ты летишь, — спокойно сказал Серёга. — Мы это знаем.

— Не смей решать за меня.

— Мы и не решаем, — пожал он плечами. — Мы просто не остаёмся в тылу, пока ты лезешь в потенциальную мясорубку. К тому же именно наша бригада идет в качестве десанта на «Земле», и мы входим в её состав. Ты не можешь делать исключения для рядовых бойцов, даже если это твои сыновья.

Я сделал шаг вперёд.

— Вот именно, вы мои сыновья, — сказал я жёстко. — И именно поэтому вы никуда не летите. Я не собираюсь тащить вас под огонь.

— Мы не дети, — ответил Лёха. — И ты это знаешь лучше всех. Мы уже прошли больше боевых выходов, чем половина твоего штаба. Мы в штурмовой бригаде не «по фамилии». Нас туда взяли за результат. Мы одни из лучших бойцов в бригаде по всем показателям.

— За результат, — повторил я. — И вы молодцы конечно.

Серёга кивнул.

— Именно. Поэтому мы идём обычными бойцами. Без привилегий. Без прикрытия. В общей ротации. Если нас не включат в состав — значит, выкидывают двоих подготовленных штурмовиков просто потому, что тебе страшно.

Вот тут он попал. Я стиснул зубы.

— Мне не страшно, — сказал я.

— Врёшь, — спокойно ответил Лёха. — Страшно. И это нормально. Нам тоже. Но ты сам нас учил: если страшно — значит, надо проверять расчёты, а не прятаться.

Повисла пауза. Я посмотрел на них внимательно. Уже не как командир. Как отец. Они стояли уверенно. Не нагло. Не с бравадой. Просто люди, которые приняли решение и готовы нести за него ответственность.

— Допустим, — медленно сказал я. — Допустим, я вообще рассматриваю такую возможность.

Я отвернулся, прошёлся по комнате, остановился у окна. Мидгард жил своей жизнью. Свет, движение, спокойствие. Всё то, ради чего я когда-то сделал первый шаг в неизвестность.

— Условия, — сказал я наконец, не оборачиваясь. — Жёсткие.

— Слушаем, — ответили они одновременно.

— Вы идёте в составе штурмовой бригады как обычные бойцы. Подчиняетесь своему командиру, а не мне. Ни одного самостоятельного решения. Ни одного геройства. Любое нарушение — немедленный вывод из миссии и возврат на базу. Без обсуждений.

— Принято, — сказал Сергей.

— И ещё, — добавил я. — Вы даже не приближаетесь к контактной группе. Ни при каких сценариях.

— Поняли, — кивнул младший.

Я повернулся к ним.

— И если хоть один из вас… — начал я и замолчал.

Слова были лишними.

— Мы вернёмся, — сказал Сергей тихо. — Все.

Я долго смотрел на них. Потом выдохнул.

— Ладно. Я внесу вас в списки. Но запомните: это не привилегия. Это работа. Тяжёлая и грязная.

Лёха усмехнулся.

— А другой у нас никогда и не было.

Когда они вышли, я остался один. Сел в кресло и закрыл глаза. Экспедиция к Земле становилась всё более личной. И я вдруг понял, что назад дороги действительно нет.

Экспедиция была готова ровно в назначенный срок.

Готова по всем пунктам. Списки утверждены, маршруты зафиксированы, временные окна рассчитаны. Резервы разложены по полкам, планы «Б», «В» и «Г» подписаны теми, кто потом будет за них отвечать. Даже штаб на удивление перестал задавать лишние вопросы. Все понимали: дальше тянуть нельзя.

Перед самым вылетом я вызвал Дениса.

Мы встретились в центральном командном зале Мидгарда. Голограф был выключен. Только рабочий свет и тишина. Я жестом предложил ему сесть, но он остался стоять.

— Значит, всё, — сказал он. — Экспедиция уходит.

— Да, — кивнул я. — Ты остаёшься за старшего. Денис, это не просто «посидеть на хозяйстве». Если что-то пойдёт не так… если связь оборвётся, если мы задержимся, если нас вообще не станет — ты знаешь, что делать.

— Знаю, — ответил он сразу. — Протоколы приняты. Контуры управления СОЛМО и АВАК у меня. Флоты прикрытия подчиняются мне до твоего возвращения или до смены статуса миссии. Я не первый день этим занимаюсь. Мидгард выстоит. Даже если вы… — он на секунду запнулся, — задержитесь. Всё нормально Командир.

Я усмехнулся.

— Ты плохо врёшь, Дениска. Я знаю,