class="p1">— Не надо мне тут глазки строить! Или так, или никак! Согласна она… Это последний раз, когда вы из меня веревки вьете, пользуясь моей дружбой! Свободны! Кругом, шагом марш! — отрезал я.

— Где-то я это уже слышал… — прошептал, улыбаясь Заг, когда они вместе с Кирой показательно строевым шагом топали к выходу.

— Чего⁈ — Возмутился я.

— Ничего, тебе послышалось милый — Крикнула Кира уже возле выхода, и тут же они оба скрылись за переборкой.

— Вот же… гады. — Прошипел я сквозь зубы — Во вселенной триллионы людей, а мне в качестве друга и подруги два психически ненормальных отморозка достались…

Подготовка началась сразу. Навигация просчитывала маршруты и альтернативные коридоры. Аналитики гоняли модели первого контакта — от нейтрального сценария до откровенно враждебного. Техники поднимали регламенты линкора «Земля», сверяя старые схемы с новой начинкой. Корабль был готов к бою давно, но к возвращению домой его приходилось готовить иначе — аккуратнее, тише.

Через несколько часов меня нашёл Баха.

— Есть минутка? — спросил он, заходя в кабинет.

— Заходи.

Выглядел он уставшим, но собранным. В глазах — рабочее напряжение, без надрыва.

— По экипажу «Сенсора», — начал он сразу. — Разморозку завершили. Потери — восемь человек. Ну ты в курсе.

Я кивнул.

— Состояние?

— Разное, — ответил он честно. — Двое — тяжёлая нейродезориентация, впереди долгая реабилитация. Трое — стабильны, но с провалами памяти. Тут помню, тут не помню… Остальные — лучше, чем ожидали. Уже идут на контакт, пусть и не полностью. С вояками были проблемы, но мы уже наученные опытом лейтенанта и решили их быстро.

— Значит, протоколы сработали.

— Да, — подтвердил Баха. — Мы их серьёзно переработали. Теперь никаких пограничных режимов. Либо чисто, либо остановка.

Он помолчал, затем добавил:

— И ещё. Хочу запросить разрешение.

Я сразу понял, о чём речь.

— Научный руководитель, — сказал я.

— Он самый, — кивнул Баха. — Капсула стабильна. Контуры в лучшем состоянии, чем у Риона. Риски остаются, но сейчас они минимальны из возможных.

Я откинулся в кресле, собирая мысли.

— Если не выйдет…

— Я знаю, — спокойно сказал Баха. — Но если выйдет — мы получим человека, который видел всё целиком. Не обрывки, не вторичные данные.

Несколько секунд я молчал.

— Разрешаю, — сказал я наконец. — Работаем строго по обновлённому протоколу. Я хочу получать данные в реальном времени.

Баха кивнул.

— Так и планировали.

Он уже развернулся к выходу, но я остановил его:

— Аккуратно. Нам сейчас важен результат, а не скорость.

Он усмехнулся краем губ и внезапно ответил мне с подколкой.

— Понял, будет исполнено, ваше императорское величество. Один один.

— Это ты чего, шутишь? — Приятно удивился я — Смотри аккуратнее, а то еще снег пойдет, прямо в моем кабинете.

Когда дверь закрылась, я остался один. Впереди было слишком много неизвестных: Земля, первый контакт, пробуждение научного руководителя, пилотируемый полёт. Я откинулся в кресле и уставился в потолок. Очень знакомое состояние: когда вроде бы всё под контролем, но на самом деле ты только что подписался сразу на десяток потенциальных катастроф.

Земля жива. Мы летим домой. Кира летит со мной. Заг летит, но уже командовать флотом. Четыре ударных флота в кустах «на всякий случай». И где-то в медблоке, медики готовятся будить человека, который может перевернуть всю картину мира… или просто умереть на старте. Отличный план. Надёжный. Как швейцарские часы, собранные молотком.

Я поднялся, потянулся и посмотрел на часы. День только начинался, а ощущение было такое, будто я уже прожил его целиком. Впереди — ещё десятки совещаний, правок, расчётов, согласований. Бумажная война, в которой я воевал хуже, чем в настоящей.

Я вздохнул, активировал терминал и открыл первый же файл с пометкой «НЕОТЛОЖНО». Там было тридцать восемь подпунктов. Я закрыл файл. Открыл второй. Пятьдесят два подпункта и приписка внизу мелким шрифтом: «согласовать с командиром лично». Я бегло просмотрел список, подготовленный штабом уже в рамках подготовки к полету на Землю. «Предметы, запрещенные к вывозу из колонии»… Когда я дошел до домашних животных, имеющих ДНК АВАК, я закрыл гадский файл.

— Замечательно… — пробормотал я. — Вот она, настоящая угроза цивилизации. Не СОЛМО. Не АВАК. А согласования. Теперь я точно знаю, что всё делаю правильно, сваливая отсюда нахер!

Имплантат деликатно напомнил о следующем совещании через пятнадцать минут. Я посмотрел на таймер, потом на дверь, потом снова на таймер.

— А знаешь, что… — сказал я сам себе. — Пусть мир подождёт.

Я выключил уведомления. Все. Разом. Даже красные. Даже те, что «только для командующего». Потом подумал и выключил ещё раз — на всякий случай. Домой, в душ и завтракать!

На кухне всё ещё пахло кофе. Кира оставила кружку на столе — знак редкий, тревожный. Обычно она доводила всё до идеала, а если нет — значит, уже где-то тренируется и выпускает пар. Или ищет парадную форму, ту самую. Мне даже проверять не хотелось.

Я налил себе ещё одну кружку, сел у окна и уставился на спокойный, выстроенный, живой Мидгард. Город работал. Люди шли по своим делам. Дети опаздывали в школы. Кто-то ругался с транспортной службой. Обычная жизнь. Та самая, ради которой мы когда-то всё это и затеяли.

Имплантат снова пискнул. Я вздрогнул, раздражённо ткнул в воздух — и понял, что уведомления отключены. Все, кроме канала связи с семьей. Забыл…

— Ты чего тут сидишь? — спросила Кира, когда я дал добро на подключение. — Тебя уже ищут. Все. Даже те, кто обычно не ищет.

— Я медитирую, — невозмутимо ответил я. — Осознаю масштаб надвигающегося бардака.

Она хмыкнула,

— Страшно?

Я пожал плечами.

— Нет. Поздно уже бояться. Теперь только работать… и делать вид, что всё идёт по плану.

Она улыбнулась. Той самой улыбкой, из-за которой я в своё время подписался на эту безумную жизнь.

— Ну, тогда иди работай, командир. План сам себя не сорвёт.

Она отключилась, а я вздохнул, встал, поставил кружку в мойку и направился к выходу. День продолжался. И почему-то я был почти уверен, что хуже уже не будет. Хотя…

Глава 8

Последнего члена экипажа «Сенсора» привели в сознание ближе к вечеру следующего дня. Состояние признали устойчивым, ориентация сохранена. Когда его перевили в палату реабилитации, я незамедлительно вылетел в лабораторию. По