Они разошлись. Я постоял ещё немного, слушая, как остывают двигатели истребителей и затихает вдали бубнеж Воронцова. Рабочий шум — ровный, привычный. Подставил я конечно сегодня парней под молотки, но учебный бой сделал своё дело: голова прояснилась, мысли перестали ходить по кругу.

Я ушёл с палубы без спешки. Впереди был обычный день — отчёты, совещания, рутинные решения. Колония жила своим темпом, и это было правильно.

Сутки прошли спокойно. Никаких тревог, никаких сбоев. Медблок лабораторной базы регулярно присылал стандартные отчёты: капсулы стабильны, фон без изменений, системы работают в штатном режиме. Имя капитана Риона всё так же оставалось серым.

Через двадцать четыре часа медики начали разморозку.

Стандартная процедура. Долгий подъём, без форсирования. Температурная кривая — плавная. Давление — в норме. Нейроконтуры активировались поэтапно. Всё шло строго по протоколу, отработанному уже десятки раз.

Я находился в штабе, когда пришёл первый тревожный сигнал. Отклонение параметров. Погрешность синхронизации контуров. Небольшая. В пределах допустимого. Та самая зона, на которую Баха указывал ещё при анализе капсул.

— Фиксируем, — сказал дежурный медик по каналу связи. — Корректируем вручную.

Я не вмешивался. Оснований не было. Через несколько минут пришёл второй сигнал. Нарушение обратной связи нейроконтуров.

— Повторите, — тут же включился я. — Поподробнее. Что у вас там происходит?

— Контуры не сходятся. Есть рассинхронизация. Пытаемся стабилизировать.

Я встал и направился на полетную палубу. Сидеть на месте вдали от событий и получать только доклады было выше моих сил. Мой истребитель всё еще стоял на месте и ждал меня.

Третий сигнал пришёл без слов. Просто красный маркер. Критический сбой.

— Остановить подъём! — Тут же приказал я.

— Уже, — ответили мне. — Не помогает.

Я был в медблоке лабораторной базы через несколько минут. Капсула капитана была уже открыта и пуста. Медики работали молча, без команд вслух — каждый знал свою роль. Сейчас тело капитана лежала в реанимационной камере, и она активно пыталась оживить пациента. Я тут же затребовал данные диагностики. Графики, которые я увидел на своем визоре были рваными.

— Что произошло? — спросил я.

Старший медик не стал подбирать слов.

— Та самая погрешность. Разница в калибровке нейроконтуров. Миллионы лет анабиоза. Контуры сохранились, но… — он сделал короткую паузу. — Они не совпали с текущей конфигурацией.

— Баха предупреждал… — выдохнул я.

— Да, — кивнул медик. — Он был прав. Мы надеялись, что конкретно эта капсула пройдёт.

Капитан Рион лежал неподвижно. Не спал. Уже нет.

— Время? — спросил я.

— Потеряли его в первые секунды выхода в сознание. Мозг не выдержал рассинхронизации. Смерть мгновенная. Мы можем его оживить, но он будет как новорожденный младенец. Как те двое, которых разморозили двадцать лет назад.

Я посмотрел на тело. Никакой драмы. Никакой борьбы. Просто человек, который не дожил до разговора.

— Зафиксировать, — сказал я. — Полный отчёт. По секундам. Тело пока в криокапсулу, потом решим, что делать. Оживить его, или пусть уже покоится с миром… Капсулу Севарда проверить ещё раз. Его мы потерять не можем, так что постарайтесь.

— Уже делаем.

Я развернулся и вышел из зала. Капитан был мёртв. Человек, который знал больше всех, не сказал ни слова. Всё, что у нас осталось — обрывки чужих воспоминаний, архивы, маршруты и та самая его фраза, переданная перед исчезновением. «Объект не пассивен. Нас уже видят». А ещё у нас оставался научный руководитель «Сенсора», который тоже мог не пережить разморозку…

Баха ждал меня в коридоре.

— Не получилось? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Ты был прав. Остался Севард, только на него надежда, что он очнется и прояснит ситуацию. Но! Теперь мы его разморозим в последнюю очередь! Размораживайте остальных членов экипажа «Сенсора», отработайте на них технологию и решение нештатных ситуаций. Когда с последним закончите, вот тогда уже Севарда будите.

Он молча кивнул. Без торжества. Без эмоций.

— Понятно, — сказал он через секунду, — А если и с ним не получится? Мы туда летим сами, или смиряемся с тем, что ответа не будет?

Я несколько секунд молчал, сверяя в голове возможные варианты. Их было немного.

— Полетим, — сказал я. — Независимо от того, очнётся Севард или нет.

Баха кивнул. Без комментариев.

— Тогда убираем зависимость от показаний экипажа, — сказал он. — Работаем только с тем, что можем измерить и проверить.

— Да. Человеческий фактор исключаем по максимуму.

Мы прошли по коридору. За прозрачной перегородкой медблока персонал уже завершал процедуры: транспортный робот фиксировал древнюю капсулу для передачи на хранение, медтехники переводили оборудование в дежурный режим. Система возвращалась к штатной работе.

— Капсулу капитана по винтикам разбери. Может она чем-то отличается от остальных или сбой был. Сравни все параметры. — сказал я. — Решение по телу позже.

— Принял.

Я остановился у развилки.

— Перепиши протоколы разморозки, — продолжил я. — Убери все допуски «в пределах нормы». Любое отклонение — остановка.

— Сделаю.

— Остальных членов экипажа «Сенсора» поднимать по одному. После каждого — полный разбор и корректировка процедуры.

Баха снова кивнул.

— Понял.

— Подготовь аналитический пакет по объекту. Без предположений. Только факты и вероятностные модели.

— Будет готово.

Я развернулся в сторону ангара, где меня ждал мой перехватчик.

— И ещё. Готовь разведчик. Минимальные эмиссии, автономный режим, односторонняя передача данных. Такой же, как мы отправили к Земле.

— Принял.

— Да достал ты уже! — Взорвался я наконец, давая выход своим эмоциям — «Понял», «принял»… Нормально нельзя разве разговаривать? Хорош уже дуться на меня! Двадцать лет прошло, и во всем, что с тобой случилось, ты сам виноват! Сегодня же я разблокирую возможности твоего симбиота, и дам команду медикам восстановиться функционал имплантата! Поздравляю с освобождением от наказания. Как говорится на свободу с чистой совестью! И ещё — теперь этот проект полностью твой! Может там ещё одну боевую систему найдешь, которая всё же сделает тебя императором вселенной, как ты и хотел.

— Бля… — Баха покачал головой и закатил глаза — Хватит меня подкалывать! Не хотел я быть императором! Сам достал уже, честное слово!

— О! — Я удовлетворенно кивнул головой — Хоть какие-то эмоции. А то я уже думал, что ты в робота превратился. Ладно, я полетел, работайте ваше императорское величество.

— Тфу на тебя! — Отреагировал Баха.

Мы разошлись. Я шёл по коридору,