словам Бахи, Севард быстро освоился и принял как данность факт своего многолетнего сна лучше остальных членов экипажа исследовательского судна.

Зайдя в палату, я увидел перед собой человека лет пятидесяти, и мне он показался глубоким стариком. Морщины, седые волосы, далеко не спортивное тело… С уровнем современной медицины, когда любой человек мог жить сотни лет и при этом выглядеть двадцати пятилетним атлетом, я давно не встречал таких развалин. Понятно, что вскоре и его вылечат и приведут в форму, но сейчас…

Я представился кратко, по текущей должности. Имя ему ничего не сказало — для него это было далёкое будущее. Медперсонал уже в общих чертах ввел его в курс дела, и он готов был разговаривать.

— Вы хотите знать про нашу экспедицию? — спросил он после паузы.

— Да, и хочу знать всё, во всех деталях — ответил я жестко. — Даже если раньше эти данные носили гриф секретно, то теперь это не актуально. Ваше начальство и даже ваша родная планета давно превратились в прах. Вы провели в анабиозе чертову тучу лет, и вам просто нереально повезло, что мы вас нашли и смогли вернуть к жизни. Выжили конечно не все, не все смогли нормально перенести выход из анабиоза, в том числе и капитан вашего корабля, но тем не менее мы приложили много усилий и средств, чтобы вас спасти. Вы обязаны нам своей жизнью, и я надеюсь, что врать и юлить вы не будите. Сразу предупреждаю, мы все равно узнаем то, что нам надо, для этого у нас есть всё необходимое оборудование.

— Пытать будите молодой человек? — Криво усмехнулся Севард.

— Зачем такие сложности? — в ответ улыбнулся я — Пытать — это долго и неэффективно. Вы все расскажите добровольно, причем ни физически ни морально не пострадаете. Медицина знаете ли не стоит на месте. Впрочем, я надеюсь, что вы все поняли, и будите сотрудничать. Меня же пока интересует главное, аномалия.

Он кивнул, словно ожидал именно этого вопроса.

— Мы зафиксировали объект искусственного происхождения, — сказал он. — Первичные показания выглядели неоднозначно, но после уточнения параметров сомнений не осталось. Это была конструкция, причем созданная явно не людьми. Во время старта нашего корабля мы уже примерно знали о том, что нас ждет, и даже были готовы к силовому сценарию. В отличии от остальных звездолетов, которые раньше отправлялись к объекту, наш корабль был вооружен и имел на борту подготовленную группу военных. Орудия «Сенсора» были замаскированы под противометеоритную оборону, а военные числились в экипаже корабля. Нашим заданием было захватить объект любым доступным способом.

Я слушал молча.

— Первоначально всё шло по плану, и мы беспрепятственно дошли до цели. — Продолжил Севард — До сближения объект находился в пассивном состоянии. Затем отреагировал на наше присутствие. Начал маневрировать, менять режимы работы.

Он ненадолго замолчал.

— После этого последовала атака. Целенаправленная. Объект действовал как система, рассчитанная на поражение цели. Мы мгновенно лишились орудий и части маневровых двигателей. Чем он нас так приложил, мы так и не поняли даже.

— Попытки контакта? — спросил я.

— Мы их не фиксировали, — ответил Севард. — Поведение объекта не давало оснований рассчитывать на взаимодействие. Только активные действия.

Он говорил ровно, без попыток что-то приукрасить.

— Капитан принял решение отходить и передать всё, что мы успели зафиксировать. В пакете данных, который мы собирались передать, были информационные блоки с сенсоров корабля, запись боя, ну и так далее. Техника всё фиксировала. Впрочем, передать мы ничего не сумели, связь оказалась блокирована. Капитан принял решение на экстренное ускорение и форсирование оставшихся двигателей, такие перегрузки человек лучше переносит в анабиозе. Мы заняли свои камеры криосна, а дальнейшие события вам известны лучше, чем мне. О судьбе самого объекта мы данных не имеем.

Я кивнул. Допрос Севарда ситуацию не прояснил. Впрочем, я особо и не рассчитывал на то, что он расскажет что-то новое.

— Понял, — сказал я. — Спасибо.

Он посмотрел на меня внимательно, с профессиональным интересом.

— С тех пор вы что-нибудь обнаруживали в том районе?

— Нет, — ответил я честно. — И мы не знаем, существует ли он сейчас и находится ли там же.

Этот ответ его, кажется, устроил.

Когда я вышел из медблока, картина приобрела правильные границы. Миллионы лет назад экспедиция столкнулась с искусственным объектом, который проявил враждебную активность. Дальше — пустота. Ни подтверждений, ни опровержений. Только зафиксированный факт. Ну что же, раз не удалось выяснить ничего существенного от экипажа, оставалась ещё надежда, что направленный в тот район автономный разведчик прояснит картину. Разведчик был уже готов, и я тут же по имплантату дал добро на его запуск. Пока же у нас были другие, более важные дела.

Подготовка к экспедиции к Земле продолжалась по утверждённому плану. Линкор «Земля» переводили в режим дальнего автономного похода. Контактную группу готовили к возвращению в человеческую цивилизацию, которая развивалась без нас. Из расшифровки перехваченных переговоров, мы уже знали, что у власти на Земле остались те же самые люди, что и двадцать лет назад. Когда-то именно мы привели их к власти, и у нас были хорошие личные отношения, но за такой срок всё могло поменяться. За двадцать лет многое меняется даже без войн и катастроф. Люди стареют, союзы распадаются, интересы смещаются. А уж когда кто-то исчезает с политической сцены так надолго, как мы, — о прежних договорённостях лучше вспоминать с осторожностью.

Подготовка шла сразу по нескольким направлениям. Навигация прокладывала коридоры входа в Солнечную систему с учётом актуальной оборонной архитектуры. Аналитики выстраивали модели первого контакта — от подчеркнуто нейтрального до жёсткого, с немедленным разрывом связи. Дипломаты, если их можно было так назвать в нашем случае, поднимали старые архивы: кто кому что обещал, кто на кого давил, кто кому был должен. Картина получалась неоднозначной.

Состав экспедиции утвердили быстро. Команды были укомплектованы опытными людьми, без романтиков и энтузиастов. Контактная группа — минимальная, с чёткими инструкциями и жёсткими рамками полномочий. Любая инициатива — только после согласования. Любое отклонение — повод свернуть миссию.

Отдельной строкой шла безопасность. Флот прикрытия готовился к выходу заранее, но держался в стороне. На таком удалении, чтобы не светиться и не провоцировать лишних вопросов, но достаточно близко, чтобы успеть вмешаться, если что-то пойдёт не так. Четыре ударных флота СОЛМО переводили в режим ожидания, с ограниченной активностью и минимальным фоном. Их присутствие должно было остаться нашим