Ошибка? Я его рассердила?

– Да что с тобой?

Он отходит в сторону. Что это? Это хорошо или плохо? Признак того, что он сейчас передумает и запретит мне выходить? Что все закончится отчаянием, как это было две недели назад, месяц, пять месяцев?

Неужели так будет продолжаться вечно?!

– Вспомнишь еще что-нибудь, позвони, – медленно бреду в сторону двери. – Я взяла мобильник.

– Деньги нужны?

– У меня есть.

Он продолжает внимательно смотреть мне вслед. Улыбаюсь. Он улыбается в ответ. Спокойно, Рут. Не торопись.

Выхожу в коридор. Он продолжает с любопытством наблюдать за мной.

Надеваю пальто. Один рукав, другой. Улыбаюсь. Поправляю воротник, застегиваю пуговицы. Терпение. Не торопись, чтобы он не догадался, что я вот-вот лопну от избытка чувств. Каждое мое движение повышает его подозрительность. В конце концов, он всего лишь маленький напуганный человечек. Это со слабаками вроде меня он герой. Потому что я всегда сдаюсь, всегда иду на уступки.

А сейчас мне нужно получить ключи от машины.

Шука нюхает мне шею и взъерошивает волосы. Ага! Значит, все в порядке. Перекидываю через плечо сумку, обматываю шею шерстяным фиолетовым шарфом и останавливаюсь.

Но я знаю, что это еще не все. Внимательно оглядев меня с головы до ног, словно ища какой-то изъян, он расстегивает пуговицы и раздвигает полы пальто. Что его не устраивает на сей раз?

– Какая же ты худая! А почему в джинсах?

– А почему бы и нет?

– Слишком обтягивающие. Вон как попа торчит.

– Вовсе нет. Наоборот, свободные, – оттягиваю ткань на животе. Он просовывает внутрь свою руку и, тяжело дыша, начинает прикасаться к разным местам. Слышу слабый стон и закрываю глаза. Все твое. Можешь делать все, что тебе угодно, только не поднимайся вверх по спине. Там, между лопаток, я приклеила липкой лентой конверт со своим маленьким сокровищем.

– Тебе нравится?

Отвечаю ему легким стоном. Дай же мне уйти! Делаю шаг вперед, намекая на то, что внизу его поджидают дружки. Вынув руку из джинсов, он отступает назад. Снова застегиваю пальто.

– А пальто-то зачем?

– Холодно.

– Пальто, да еще шарф. В дальнюю дорогу, что ли, собралась?

Господи!

– До самого Млечного Пути. Как ты догадался?

– А меня, значит, не позвала, женушка дорогая? – спрашивает он, не спуская с меня глаз.

– На улице холодно, а мне вовсе не хочется подхватить какой-нибудь вирус, – глажу его по щеке. – Ведь если я заболею, ты тоже заразишься и будешь вынужден закрыть клинику.

Вроде сработало.

– А вернешься когда?

– Примерно… недели через две.

Внимательно посмотрев на меня, он снова улыбается.

– Думаю, это займет минут пятьдесят.

– Каких пятьдесят? Ты что, сама будешь делать сигареты? Максимум десять.

– Даже больше. Я еще думала заскочить в пекарню. Там в это время как раз достают из печи свежие булочки, которые ты так любишь.

Он улыбается. Видишь, какая я? Все для тебя, мой дорогой. Только мне нужен твой «мерседес». Без него все накроется медным тазом.

– Прекрасно! Купи восемь. Нет, десять. Полчаса тебе хватит?

– Посчитай сам. Я иду до площади, пересекаю сквер, который…

– Но почему пешком?

– Так ведь моя развалюха уже месяц как в гараже. Забыл, Шукун?

Нет, ничего он не забыл.

– Может… – нерешительно произносит он, глядя на меня. Ну же! Рожай скорее!

После прошлого раза он придумал, как оставить меня без машины. Может, даже продал ее уже. Уговаривал меня отказаться от работы. То есть сидеть дома, в этой роскошной тюрьме. Как бы он был рад, если бы меня уволили из-за бесконечных прогулов. Но, догадавшись о моей ситуации, они этого не сделали. Пока.

– Верно, забыл. Знаешь что? Возьми мою. Только не хвастайся там перед всеми.

– Твою? «Мерседес»? – делаю вид, что раздумываю.

– Бери, бери, пока я не передумал.

– А если кто-нибудь, не дай бог, поцарапает ее? – спрашиваю я, с трудом сдерживая рвущуюся наружу радость.

– Что поделаешь, иди уже.

– Уверен?

– Ялла! Бери и иди! Не забудь – три пачки «Бродвей 100», а Стэну…

– Я помню, – медленно снимаю с крючка ключи. Не торопись, Рут. Не дай ему почувствовать, какой ураган бушует у тебя в груди. Так, машина моя. Еще одна маленькая месть.

– Все в порядке? – спрашивает он, пристально глядя на меня, словно просвечивая рентгеном.

– Все прекрасно.

– Ты куда-то торопишься? Кто-то ждет тебя снаружи?

– Целых четверо. Вильям, Гарри, принц Чарльз и сама королева.

– Смешно. Только вот королева уже умерла. – Улыбнулся! Еще раз. – Будешь хорошей девочкой?

– Я? С чего это вдруг?

– Отлично, пышечка моя. Только берегись акул, – бросает он, обернувшись, направляясь к своим друганам.

Что, все? В самом деле все?

Продолжаю ждать.

– Ну же, мужик, где ты там? – слышу я голос Стэна.

– В чем дело, парни? Терпение. Ну-ка, подвинься, – ворчит в ответ Шука.

Сейчас!

На полке над стиральной машиной, в маленькой комнатке, что возле кухни, Шука прячет «беретту». Оружие Судного дня, зовет он ее. Жена, знающая, что у мужа есть пистолет, десять раз подумает, прежде чем натворить глупости, любит повторять он. Кладу «беретту» в сумку. Пусть лучше будет у меня.

И вот я во дворе.

Тяжелые серые тучи заслонили полную луну, и в переулке, где стоит наш дом, темно, словно он укрыт толстым одеялом. Это мне подходит.

Спокойно, Рут. Спокойно. Помни про камеры, которые он понатыкал вокруг дома.

Уловив мое движение, датчик включает висящий над входом фонарь. Отягощенный гроздьями цветов гибискус клонится на ветру, а рядом лениво качает острой верхушкой кипарис. Поймав протянутые мне ветром зеленые пальцы, срываю одну веточку, и ноздри мои наполняет горький запах. Провожу рукой по почтовому ящику. «Прощай, дорогой, – шепчу я, – больше мы не увидимся».

Никогда.

Мишка, бродячая кошка, которую я считаю своей, кидается ко мне из кустов и начинает тереться об ноги, словно просит взять ее с собой. Ее глаза горят в темноте, как у колдуньи. Поначалу мне и впрямь хочется забрать ее, но я тут же прогоняю эту глупую мысль прочь. Прости, подружка, но это невозможно. Уверена, ты справишься и без меня, Мишка. Ведь научилась же ты убегать из дома, чувствуя его приближение. А сейчас пришел мой черед.

Чешу ее за ухом, и она, помурлыкав от удовольствия и словно все поняв, исчезает.

Медленно, словно на душе у меня полное спокойствие, приближаюсь к калитке. Останавливаюсь. Поправляю пальто, затем шарф. Я знаю, что он прячется за шторой там, наверху. Следит за каждым моим движением, каждым вздохом. Он просто не может иначе.

* * *

– Повезло тебе, – говорит мой отец. – Парень влюбился в тебя по уши.

– Ты знаешь,