день после кражи яйца Рут’ проголодался и захотел поохотиться, но его сопровождал такой рой огненных ящериц, что он убил только одного бычка и сожрал его вместе с костями и шкурой.

«Не буду охотиться для них», – с такой яростью объявил дракон, что Джексом испугался: не появится ли в конце концов у Рут’а желание испепелить несчастных файров?

– Что случилось? Я думал, они тебе нравятся! – Джексом встретил дракона на травянистом склоне и обнял, пытаясь утешить.

«Они помнят, будто я делал нечто, чего я не помню. Я этого не делал». – В глазах Рут’а сверкнули красные искры.

– Что именно они помнят?

«Я этого не делал, – повторил Рут’, и в его мысленном голосе прозвучала неуверенность. – Я знаю, что я этого не делал. Я не смог бы сделать такое. Я дракон. Я Рут’. Я из Бендена!» – В его последних словах звучало отчаяние.

– Что именно они помнят, Рут’? Чего ты не делал? Скажи!

Рут’ низко опустил голову, будто желая спрятаться, но затем вновь повернулся к Джексому, жалобно вращая глазами.

«Я не мог взять яйцо Рамот’ы. Я знаю, что я не брал яйцо Рамот’ы. Я тогда все время был у озера вместе с тобой. Я помню. И ты помнишь. Они знают, где я был. Но почему-то они также помнят, что я забрал яйцо Рамот’ы».

Джексом схватился за шею Рут’а, чтобы не упасть, и несколько раз глубоко вздохнул.

– Покажи мне картины, которые они тебе передают, Рут’.

И Рут’ показал. Образы становились все четче и живее по мере того, как дракон успокаивался, чувствуя ободряющие мысли всадника.

«Вот что они помнят», – наконец со вздохом облегчения сообщил он.

Заставив себя мыслить логично, Джексом вслух сказал:

– Файры способны передавать лишь то, что видели сами. Ты говоришь, они помнят. Ты знаешь, когда, по их воспоминаниям, ты забрал яйцо Рамот’ы?

«Я могу переместить тебя в то время».

– Уверен?

«Среди них есть две королевы, которые лучше всего это помнят и больше всего меня донимают».

– Им случайно запомнилась не ночь, когда в небе светили звезды?

Рут’ покачал головой.

«Файры слишком маленькие, чтобы разглядеть звезды. Но их тогда едва не сожгли. Бронзовые, которые охраняют яйцо, жуют огненный камень. Они не хотят видеть рядом файров».

– Весьма умно с их стороны.

«Драконы больше не любят файров. И если узнают то, что файры помнят про меня, они и меня перестанут любить».

– Значит, не так уж и плохо, что ты единственный дракон, готовый слушать огненных ящериц?

Впрочем, этот факт особо не утешил ни Рут’а, ни Джексома.

– Но почему, если яйцо уже вернулось в Бенден-Вейр, файры продолжают тебя донимать?

«Потому что они не помнят, что я его вернул».

Джексом почувствовал, что ему лучше сесть. Последние слова дракона требовали серьезных размышлений. Хотя Ф’лессан прав, мы постоянно думаем и говорим, но ничего не делаем. Внезапно у него возникла мысль: не мучает ли похожее странное чувство и Лессу с Ф’нором, когда приходится принимать решение? Пожалуй, развивать эту мысль дальше не стоило.

– Ты уверен, что знаешь, в какое время нам нужно отправиться? – еще раз спросил он Рут’а.

Подлетели две королевы, нежно воркуя. Одна, достаточно осмелев, уселась на руку Джексома, радостно вращая глазами.

«Они знают. Я знаю».

– Что ж, рад, что они вызвались нас проводить. Жаль, что они не видели звезды!

Позволив себе еще один глубокий вздох, Джексом вскочил на шею Рут’а и велел дракону доставить их домой.

Стоило ему принять решение, все дальнейшее казалось удивительно легким – если об этом не думать. Он взял свое летное снаряжение, веревку, меховой плащ, чтобы закутать яйцо. Наспех проглотив несколько пирожков с мясом, он небрежно подмигнул Бранду и неспешной походкой покинул зал, крайне радуясь тому, что у него есть повод оправдать свое отсутствие предполагаемым романом с Кораной.

Несколько дольше пришлось уговаривать Рут’а вымазаться в черном иле дельты реки Телгар. Но Джексом все же сумел убедить дракона, что белая шкура слишком заметна на фоне черной тропической ночи, да и при свете дня на площадке Рождений, где он намеревался держаться в тени.

Судя по картинам, переданным Рут’у двумя королевами, Джексом предположил, что Древние забрали яйцо в прошлое, но поместили его в наиболее логичное и подходящее для него место – в теплый песок старого вулкана, которому впоследствии предстояло стать Южным Вейром. Он уже запомнил положение ночных звезд в южном небе, так что, вероятно, смог бы определить, в каком времени находится, с точностью в один-два Оборота. Приходилось во многом рассчитывать на похвальбу Рут’а, заявлявшего, что он всегда знает, какое сейчас время.

В дельту слетелась целая стая файров, которые с энтузиазмом помогли Джексому обмазать белую шкуру Рут’а липкой черной грязью. Джексом натер ею лицо, руки и блестящие части своего снаряжения. Меховой плащ и без того был достаточно темным.

Джексом с трудом верил, что все это происходит именно с ним и что он по собственной воле ввязался в столь невероятную затею. Но другого выхода не оставалось. Он неумолимо приближался к заранее предопределенному событию, и ничто не должно было его остановить. Так что он спокойно уселся верхом на Рут’а, как никогда прежде веря в способности своего дракона, и дважды глубоко вздохнул.

– Ты знаешь, в какое время нам нужно, Рут’. Вперед!

Вне всякого сомнения, то был самый долгий и холодный прыжок, который он когда-либо совершал. У него имелось одно преимущество перед Лессой: он этого ожидал. Но это никак не избавило его от пугающей темноты, от давившего на уши безмолвия, от пробирающего до костей холода. Он понял, что обратно придется возвращаться за несколько шагов, чтобы иметь возможность согреть яйцо.

А потом они оказались над темными влажными просторами, от которых пахло буйной зеленью и слегка подгнившими плодами. На мгновение Джексома охватил ужас при мысли, что все это лишь горячечные грезы огненных ящериц. Но ощущение того, как бесшумно парил Рут’, словно стараясь слиться с ночным ветерком, вернуло его к реальности. Внезапно он увидел внизу яйцо – светящееся пятнышко чуть правее от поворачивавшейся из стороны в сторону головы дракона.

Джексом позволил Рут’у спланировать немного дальше, к восточному краю Вейра, тому месту, с которого он намеревался ворваться со всей возможной быстротой на рассвете, а затем велел дракону переместиться во времени, что произошло практически мгновенно. Джексом ощутил на спине теплые лучи восходящего солнца, и Рут’ на небольшой высоте пронесся над дремлющими бронзовыми драконами и их спящими всадниками. Ловко спикировав, Рут’ схватил яйцо мощными передними лапами и тут же