снова взмыл в небо, прежде чем застигнутые врасплох бронзовые успели вскочить на ноги. Рут’ ушел в Промежуток.

Спустя ровно один Оборот после рассветного пикирования они вновь вышли из Промежутка на расстоянии крыла от Вейра. У Рут’а еще оставалось достаточно сил в лапах и крыльях, чтобы осторожно опустить яйцо на теплый песок. Спрыгнув с шеи дракона, Джексом проверил, нет ли на яйце трещин, но оно выглядело целым, достаточно твердым и еще теплым. Забросав его руками в перчатках нагретым солнцем песком, он, как и Рут’, опустился на землю, переводя дыхание.

– Мы не можем тут долго задерживаться. Они будут искать яйцо день за днем, зная, что далеко нам его сразу не унести.

Рут’, из пасти которого все еще вырывались хриплые вздохи, кивнул. Внезапно он напрягся и застыл, заставив Джексома тревожно вздрогнуть. За ними с края Вейра наблюдали две огненные ящерицы, золотая и бронзовый. Прежде чем они исчезли в Промежутке, Джексом успел заметить, что на их шейках нет разноцветных ленточек.

– Мы их знаем?

«Нет».

– Где те две королевы?

«Они показали мне время, куда отправиться. Больше ты ни о чем не просил».

Джексом пожалел, что лишился даже столь эфемерных проводников, не настояв на том, чтобы они держались рядом.

«Тут есть огненный камень, – сообщил Рут’. – И видны следы от огня. Бронзовые в самом деле сжигали здесь файров! Давно. След зарастает травой».

– Драконы против драконов! – Джексома охватила тревога. Он не мог чувствовать себя в безопасности, пока они не доставят яйцо назад в Бенден, на его законное место. – Нужно сделать еще прыжок, Рут’. Мы не можем здесь долго ждать.

Решительно размотав с пояса веревку, он начал сооружать из мехового покрывала грубое подобие мешка, зная, что Рут’у будет легче, если подвесить яйцо между его передних лап. Джексом уже стягивал углы, когда послышался громкий хруст.

– Рут’! Ты что, собрался жечь драконов?

«Нет, конечно. Но вряд ли они посмеют ко мне приблизиться, если я стану изрыгать пламя».

Почувствовав, что сейчас ему не до того, чтобы спорить, Джексом дождался, когда дракон набьет брюхо, а затем подозвал его к себе и, положив яйцо в меховой мешок, накинул веревочную петлю на плечи Рут’а. Закрепив ее и несколько раз проверив узлы, он сел верхом на дракона.

– Отправимся еще на пять Оборотов вперед в Керун, на наше место. Знаешь, как туда попасть?

Рут’ немного подумал и ответил, что знает.

Пока они пребывали в Промежутке, Джексом забеспокоился, не совершает ли он слишком длинные прыжки, не остынет ли яйцо. В тот момент, когда они покинули Вейр, яйцо было еще далеко от созревания. Возможно, стоит подождать, убедиться, что яйцо созрело достаточно, – тогда бы он точно знал, как рассчитывать дальнейшие прыжки. Кто знает, вдруг он уже погубил юную королеву, пытаясь ее спасти? У него кружилась голова от связанных с Промежутком парадоксов. Но нет – самое важное, возвращение королевского яйца, уже произошло. И драконы пока что не сражались с драконами.

Мерцающий зной пустыни Керуна согрел его мятущуюся душу и тело. Под слоем засохшей черной грязи Рут’ казался призрачной тенью. Развязав веревку, Джексом опустил яйцо на песок, и Рут’ помог его прикрыть. Была середина утра, близко к тому часу, когда яйцо оказалось на своем месте, только от этого момента их отделяло не меньше шести Оборотов.

Рут’ спросил, нельзя ли смыть грязь в море, но Джексом ответил, что придется подождать, пока они не вернут яйцо в целости и сохранности. В том времени никто не знал, кто это сделал, и никому не следовало знать, так что безопаснее всего было не сверкать белой шкурой.

«А огненные ящерицы?»

Этот вопрос беспокоил и Джексома, но он считал, что знает ответ.

– Они не знали, кто вернул в тот день яйцо. Никого из них не было на площадке Рождений, так что они не могут знать то, чего не видели.

Джексом решил больше не размышлять на эту тему, устало прислонившись к теплому боку Рут’а. Они собирались немного отдохнуть и дать яйцу как следует согреться в лучах утреннего солнца, прежде чем совершить последний и самый сложный прыжок. Следовало рассчитать так, чтобы приземлиться внутри площадки Рождений, там, где арка входа резко уходила вниз, закрывая вид любому, смотревшему на площадку из Чаши, – собственно, прямо напротив той щели, которой воспользовались Джексом с Ф’лессаном много оборотов назад. К счастью, Рут’ был достаточно мал, чтобы рискнуть выйти из Промежутка внутри площадки, к тому же, поскольку он сам там вылупился, он обладал врожденным чувством места. Пока что дракон вполне оправдывал свою похвальбу, что ему всегда известно, куда и когда он направляется…

Даже на жаркой пустынной равнине Керуна не царило полное безмолвие: слышалось жужжание насекомых, шелест сухой травы на горячем ветру, шорох зарывающихся в песок змей, далекий шум накатывающихся на берег волн. Если бы все эти звуки вдруг стихли, это могло бы сравниться с ударом грома, и, когда наступила полная тишина, сопровождавшаяся едва ощутимой переменой в воздухе, Джексом с Рут’ом в тревоге вскочили, стряхивая с себя сон.

Джексом посмотрел вверх, ожидая увидеть явившихся за своей добычей бронзовых драконов, но над ним простиралось лишь чистое жаркое небо. Оглядевшись вокруг, он понял, откуда исходит опасность: над пустыней двигалась серебристая дымка падающих Нитей. Спотыкаясь, он бросился к яйцу, Рут’ – следом. Они вдвоем откопали яйцо, затем Джексом запихал его в меховой мешок, лихорадочно пытаясь определить границу Падения и удивляясь, что небо не кишит боевыми драконами.

Но как ни спешили они, закрепляя на плечах Рут’а драгоценную ношу, времени им не хватило. Когда Джексом вскочил на шею дракона, направив его в небо, вокруг уже с шипением падали на песок первые Нити. Изрыгнув пламя, Рут’ взмыл вверх, пытаясь выжечь над землей достаточно широкий путь для ухода в Промежуток.

Огненная лента хлестнула Джексома по щеке, по правому плечу сквозь кожаную куртку, по руке, по бедру. Он скорее почувствовал, чем услышал полный боли визг Рут’а, и их окутала чернота Промежутка.

Каким-то образом Джексом сумел удержать в памяти, где и в какой момент они должны оказаться. Наконец вокруг них возникла площадка Рождений. Снаружи доносился рев Рамот’ы. У Рут’а вырвался невольный стон, когда горячий песок коснулся ожога от Нити на его задней лапе. Закусив от боли губу, Джексом начал возиться с веревкой. Времени было крайне мало, но, казалось, потребовалась целая вечность, чтобы развязать мешок. Рут’ опустил яйцо на песок, и оно покатилось под легкий уклон из темного угла, где они прятались.