– Мы слишком поддались эмоциям, и самая страшная тяжесть обрушилась на твои плечи, Лесса.

Взяв потрясенную, но не сопротивляющуюся госпожу Вейра за руку, он подвел ее к креслу и заботливо усадил.

– Похоже, на тебя слишком сильно подействовали душевные страдания Рамот’ы. Но теперь ведь она успокоилась?

У Лессы от изумления отвисла челюсть. Она уставилась на Робинтона, широко раскрыв глаза, наконец кивнула, закрыла рот и облизнула губы.

– Значит, и ты придешь в себя.

Робинтон налил в кружку вина и подал Лессе. Все еще сбитая с толку, она сделала небольшой глоток.

– И сможешь осознать, что худшая катастрофа, какая только может случиться с этим миром, – если драконы начнут сражаться с драконами.

Лесса поставила кружку, расплескав вино по каменному столу.

– Вечно ты… со своими умными речами… – Она нацелила на арфиста палец, поднимаясь с кресла, будто спущенная пружина. – Ты…

– Он прав, Лесса, – сказал с порога наблюдавший за ними Ф’лар.

Войдя в зал, он направился к столу, за которым сидела госпожа Вейра.

– У нас была лишь одна веская причина вторгнуться в Южный Вейр: чтобы найти наше яйцо. Поскольку его вернули, весь Перн проклянет нас, если мы решим мстить. – Он обвел взглядом собравшихся, оценивая их реакцию. – Как только драконы начнут сражаться с драконами, не важно, по какой причине, – он взмахнул рукой, отметая любые возможные возражения, – мы, всадники Перна, потеряем весь остальной Перн!

Он пристально посмотрел на Лессу, чей взгляд оставался холодным и непреклонным, и повернулся к остальным.

– Я всей душой хотел бы, чтобы тогда, в Телгаре, судьба Т’рона и Т’кула решилась как-то иначе. Сослать их на Южный континент казалось приемлемым выходом: там они вряд ли могли нанести ущерб остальному Перну…

– Они просто ненавидят Бенден! – с горечью проговорила Лесса. – Это все Т’рон с Мардрой пытаются нам отомстить!

– Вряд ли Мардра захотела бы расстаться со своим положением из-за новой королевы, – сказала Брекка, не опустив взгляда, когда Лесса в ярости развернулась к ней.

– Брекка права, Лесса. – Ф’лар с напускной небрежностью положил руку на плечо Лессы. – Мардра не потерпела бы соперницу.

Робинтон заметил, как что костяшки сжимающих ее плечо пальцев предводителя Вейра побелели, хотя Лесса не подала виду.

– Как и Мерика, супруга Т’кула, – сказал Д’рам, предводитель Иста-Вейра. – Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы нисколько в этом не сомневаться.

Робинтон яснее любого другого из присутствующих понимал, насколько болезненно воспринимает случившееся Д’рам, сам прибывший из прошлого. Будучи честным, преданным и здравомыслящим человеком, он считал себя обязанным поддержать Ф’лара, выступив против своих современников, и тем повлиял также на Р’марта и Г’нариша, других предводителей Древних Вейров, которые встали на сторону Бенден-Вейра в холде Телгар. «Сколько же незримых подводных течений таится в этом зале», – подумал Робинтон. Тот, кто замыслил похитить королевское яйцо, может, и не сумел добиться своего, но основательно сотряс устои, на которых держалась солидарность всадников.

– Ты даже не представляешь, насколько мне тягостно, Лесса, – продолжал Д’рам, качая головой. – Когда я об этом услышал, я сперва не поверил. Просто не могу понять, на что они рассчитывали. Т’кул старше меня, и его Салт’ вряд ли может рассчитывать, что сумеет настичь юную бенденскую королеву. Собственно, никто из драконов Южного не сможет!

Недоумение Д’рама сыграло не меньшую роль, чем многозначительные замечания Робинтона, развеяв царившее в зале Совета напряжение. Сам того не сознавая, Д’рам подтвердил точку зрения арфиста: случившееся стало для Бенден-Вейра косвенной похвалой.

– И вообще, к тому времени, когда новая королева достаточно повзрослеет для брачного полета, – добавил Д’рам, словно это только что пришло ему в голову, – их бронзовые, вероятно, уже умрут. За прошлый Оборот в Южном умерли восемь драконов, и мы все это знаем. Так что их попытка украсть яйцо была лишена всяческого смысла. Всяческого… – Лицо его исказила трагическая гримаса.

– Не лишена, – с грустью в голосе возразил Фандарел. – Достаточно взглянуть, как повели себя мы, а ведь в течение многих Оборотов мы были друзьями и союзниками. Вы, всадники, – он ткнул в них узловатым указательным пальцем, – стояли на волосок от того, чтобы послать своих зверей против старых драконов Южного. – Мастер-кузнец медленно покачал головой. – Сегодня ужасный, просто ужасный день! Мне жаль всех вас. – Он задержал взгляд на Лессе. – Но, думаю, больше всего мне будет жаль себя и Перн, если ваш гнев не остынет и к вам не вернется здравомыслие. А теперь я вас покину.

Он с достоинством поклонился каждому из предводителей Вейров, их женщинам, Брекке и в последнюю очередь Лессе, безуспешно стараясь встретиться с ней взглядом. Слегка вздохнув, он вышел.

Фандарел открыто объявил именно то, чего хотел Робинтон. Лесса должна услышать и понять, что всадникам грозит серьезная опасность – утратить власть над холдами и мастерскими, если они позволят себе поддаться гневу и негодованию. Слишком многое было высказано сгоряча в присутствии вызванных в Вейр лордов. Если теперь, когда яйцо вернулось, никто не станет обострять ситуацию, вряд ли лорды или мастера захотят обвинить Бенден.

Но как пробиться к сердцу упрямой Лессы, чей разум затмил гнев, толкая ее на гибельный путь возмездия? Впервые за долгие Обороты своего пребывания на посту мастера-арфиста Перна Робинтон не находил подходящих слов. Он и так уже лишился благосклонности Лессы – какие же доводы могут ее убедить?

– Фандарел напомнил мне, что личная ссора между всадниками влечет далекоидущие последствия, – сказал Ф’лар. – Некогда я позволил оскорбленным чувствам возобладать над разумом, и сегодня мы видим результат.

Д’рам возмущенно обернулся к Ф’лару и замотал головой. Послышался ропот остальных всадников, все считали, что Ф’лар тогда в Телгаре поступил по справедливости.

– Чушь, Ф’лар, – бросила Лесса. – То была вовсе не личная ссора. В тот день тебе пришлось сразиться с Т’роном, чтобы сохранить единство Перна!

– А сегодня я не вправе сражаться с Т’роном или с кем-то из южан, иначе это единство рухнет!

Лесса взглянула на Ф’лара, и плечи ее поникли: похоже, она, хоть и с неохотой, приняла, что ситуация совсем иная.

– Но… если то яйцо не проклюнется, или с маленькой королевой что-то случится…

– Тогда и вернемся к этому разговору, – пообещал Ф’лар, клятвенно вскинув правую руку.

Робинтон страстно надеялся, что вылупившийся детеныш окажется живым и здоровым, никак не пострадав от пережитого. Он понял, что к этому времени ему нужно раздобыть кое-какие сведения, которые помогут умиротворить Лессу и спасти честь давшего клятву Ф’лара.

– Мне нужно вернуться к Рамот’е, – объявила Лесса. – Она хочет меня видеть.

Пройдя мимо уважительно расступившихся всадников, она покинула зал.

Робинтон посмотрел на