них — технический, с такими же шторками, как на двадцатом, должно было попасться что-то интересное.

А вот надежду на обнаружение здесь Хироши я уже отбросил. За два года такой слой пыли не копится. Вдали от постоянных маршрутов хранителей и Стражей он достигал пятнадцати сантиметров. Что, по понятным причинам, было, мягко скажем — много. Если бы здесь ходил кто-то еще, остались бы значительные впадины, которые не стереть за пару лет. А значит, своим «спасением» Шунюан занимался не здесь.

И все равно бросить обследование на половине пути мне не позволяло природное любопытство, смешенное с восторгом от тех крупиц воспоминаний, что всплывали в моем мозгу при взгляде на вещи из давно минувшего тысячелетия. Да и забраться на самый верх — посмотреть, где свои материалы берут паучки — тоже хотелось.

Академия Чщаси представляла собой одну гигантскую загадку, состоящую из множества разрозненных паззлов. И пока я обходил стороной очередного Стража, приглушив око урагана, чтобы, не дай бог, не задеть его эффектом подавления, вспоминал все что мог об этом величественном здании. Все, что рассказывал ректор, найденное в записях библиотеки, и те крупицы, что сумел выяснить сам.

«Ковчег-3», один из множества проектов по спасению человечества, приведенных в действие на заре времен. Что именно там произошло — оставалось для меня загадкой, но это неразрывно было связано с такими понятиями, как «прорывы Забвения», «наниты» и «Луна-2». Три воюющих расы, несмотря на явные отличия между ними: Вольные, Зооморфы и Киберы — сумели договориться о немыслимом: о мире и совместной работе.

Договор, на который каждая из сторон пошла только из-за страха полного уничтожения, подписали прямо перед строительством «Ковчега-3». Были сформированы команды, набраны самые ответственные и самоотверженные добровольцы, поклявшиеся всеми доступными им силами сохранять человечество, независимо от его расы, вероисповедания и цвета кожи. И, строго говоря, у них получилось. Хотя и без проблем не обошлось.

Сознательная жизнь человечества до того момента составляла всего двенадцать-тринадцать тысяч лет. А после катастрофы — уже в два раза больше. Что, несомненно, стало выдающимся достижением для трех групп, которых сейчас я знал как демонов, ангелов и тифлингов. Враждующих треть от этого времени, а может, и больше.

Ведь уже десять тысяч лет назад объединенные силы демонов проникли в императорский дворец эльфийской столицы и вырезали почти подчистую династию Силерантилов, последних последователей бога Солнца — воплощенного ангела. Куда делся сам ангел до того, как воскрес с моей помощью в подземельях Уратакоты — я не знал. Да и воспоминания эти были не моими, просто сведения об этом сохранились в запечатанной личности, хранящейся в моем кристалле души — Джи, душе моей погибшей супруги.

Или не моей? Вопрос оставался открытым. Постепенно воспоминания из прошлой жизни, переданные с помощью божественного заклятья, стирались. Даже те два месяца непрерывной войны, которые составляли все мое существо при рождении — забывались. Я рос, менялся, у меня появлялись новые друзья, соратники и противники. Хотя того уровня ненависти, которую я испытывал раньше, не было и в помине. В конце концов, моя сегодняшняя жизнь куда тише и безмятежнее. Даже крупицы информации, что я получил при смерти дубликата, не вызывали особых эмоций. Только осознание полноты картины.

Свет, Тьма — нет никакой разницы. Они одинаково пагубны и одинаково бездушны. Бог Света, пророком которого я был, оказался лишь лжецом, принесшим в жертву почти миллион верующих, включая всех моих друзей и знакомых. Ради чего? Лишь для того, чтобы стать сильнее. Император демонов оказался куда более прагматичен, хотя его когорты диких демонов, адские паровые машины и вызванные твари унесли ничуть не меньше жизней.

Ангелы, подчиняющие души людей и питающие собственные силы их верой. Демоны — подчиняющие тела и умы, заключая в цепи жестоких законов, следящие за каждым движением. Обе стороны мне стали одинаково противны. И обе стороны выполняли одну и ту же задачу — спасение человечества, как бы глупо это ни звучало. А еще они все изначально являлись одним народом, разделившимся в результате спора — как именно выполнять задачу.

Не знаю, что сталось бы с народом Чщаси, не возникни необходимость обороняться от постоянно нападающих тварей. Возможно, Гуй Шен решил пойти по проторенному пути. Однако судьба распорядилась иначе, и «Ковчег-3» сохранился только благодаря сотрудничеству всех разумных рас. Да, интриги кланов, тайные убийства и подпольные войны никуда не делись, и все же эта система мне нравилась куда больше.

Да, ограничение свободы исследований никуда не делось. Никакого электричества. Минимум техники. Но это в первую очередь связано с реакцией Тьмы. Еще одной великой загадки и величайшей угрозы — ведь даже если человечество не сумеет сожрать само себя во имя победы одной из сторон, это с удовольствием сделает сужающееся вокруг континента кольцо черного Ничто, пожирающего пространство и материю.

Для меня она оставалась величайшей загадкой нашего мира. А вот ректор должен быть в курсе не только опасностей, но и природы этого жуткого явления. Хотя, возможно, я сумею найти ответ здесь? На закрытых этажах академии? Увы, у меня оставалось все меньше надежд на это. Ведь, кроме рухляди и пыли, на десяти пролетах я не нашел абсолютно ничего.

Раньше здесь, безусловно, находилось средоточие великих знаний. Лаборатории, полные оборудования и кипящие жизнью. Возможно, здесь проводились исследования, способные остановить Тьму, а возможно, именно они ее и породили, но в любом случае больше здесь ничего не осталось. Столы и стулья рассыпались в пыль, стекло за тысячи лет оплыло и превратилось в аморфные комки грязи. Ценнейшее оборудование сожрали бактерии, давно погибшие от времени.

Серверные, собирающие результаты всех исследований, превратились в паучьи гнезда. Хранители, в которых я едва чувствовал Ци — настолько мало они потребляли энергии, — занимались не постройкой нового, а судорожным поддержанием старого в хоть каком-то состоянии. Но именно благодаря им здание оставалось целым.

Подходя к выходу с двадцать восьмого этажа, я внезапно понял, что вокруг меня чистое пространство. Никаких перегородок. Никакой пыли. Голые каменные плиты, скрепленные черные нитями. Это произошло так внезапно, что я не успел оценить ситуацию. Обернувшись, я понял, что все до крупицы убирают жуки, похожие на скарабеев. Мохнатыми лапками они собирают все в клубки, скатывая их в пирамидки из снежков. Вот только пирамидки эти не успевают расти — почти сразу к ним подбегают пауки и, наполняя брюшки, возвращаются вниз.

Вот уж действительно — будущее, построенное на останках прошлого! Все, что было хорошего и важного, пусть и крайне медленно, но выметается, перерабатывается и используется