то же самое, что только что сказал Гайку. Это естественный ход вещей. Птенцы вырастают и покидают гнездо. Аналогия, может, и не самая точная, но суть ты понял.

— Да понял я, понял. Вот и думаю, куда мне лететь из этого гнезда? У меня из образования только школьный аттестат да карточка учёта в казанском наркодиспансере. И всё на этом.

Мы приехали. Я припарковал машину у дома, вышел и, оглядев пустующий двор, подумал, что неплохо бы соорудить здесь если не полноценный гараж, то хотя бы приличный навес.

— Руслан, — возобновил я разговор, когда мы зашли в дом. — Не скрою, обычно двоедушники не бедствуют. Грех не использовать свои новые особенности для заработка.

— А за это не наказывают? — с сомнением спросил он. — Та самая Инквизиция.

— Запрещено причинять вред людям: воровать с помощью магии, мошенничать, калечить, убивать и всё в таком духе. Но если ты, скажем, как леший, умеешь выращивать деревья чуть ли не на голых камнях, то никаких запретов нет.

— То-то и оно, что я за собой никаких полезных навыков не чувствую, — проворчал Руслан. — Вот ты мог бы работать на ГЭС или в рыбнадзоре… А я что могу?

— Зря ты так, — возразил я. — Вообще-то, барсуки — прирождённые строители и блестящие инженеры. Они под землёй такие многоярусные лабиринты с идеальной вентиляцией отстраивают — закачаешься! Может, тебе сто́ит попробовать развиваться в этом направлении? Строительство, архитектура, ландшафтный дизайн? Можно потренироваться на этом участке. Давно здесь хотел навес соорудить. У каждого есть талант, его просто надо нащупать. Ну и приложить трудолюбие, конечно. Ладно, зодчий, чего на ужин желаешь?

Руслан неопределённо пожал плечами:

— Барсук во мне настойчиво требует чего-нибудь мясного.

— Будет тебе мясное, — усмехнулся я. — Сейчас пойдём червячка заморим…

…

Я приготовил котлеты. Мы поужинали, и перед тем, как лечь спать, я всё же отправился к озеру.

Стояла ночь. Я снова долго всматривался в тёмную поверхность воды, но, как и прежде, никаких «аномалий» не заметил. Озеро оставалось спокойным. Скинув одежду, я вошёл в воду. Опустившись почти на самое дно, замер и какое-то время просто прислушивался к озеру и собственным ощущениям.

В голову пришла мысль: а что, если оставить под водой камеры? Подводные дроны — штука дорогая и сложная, но ведь можно загерметизировать обычные веб-камеры и расставить их на дне. Хотя… Василиса права: вода мутная, много ли я там увижу? Да и когда мне отсматривать эти многочасовые записи? Нет, искать надо иначе. Может, сработать на живца? Самому стать приманкой? Бродить вдоль берега во мраке, авось вражина на меня отреагирует, попытается применить свои чары и затащить в воду?

Но это планы на будущее. А пока я задействовал магию. Тщательно обшарил акваторию, спустился ниже по течению Малой Атаманки. Затем, словно огромная рыбина, ни разу не вынырнув на поверхность, проплыл далеко вверх по реке, вглядываясь в толщу воды.

Ничего несвойственного подводному миру не видел, не считая обычного мусора, вросших в ил кусков арматуры (которую я попутно расщепил), да пустых бутылок, Так что, среди этих мусорных отложений, которые я решил собрать попозже, прихватив мешок, я не обнаружил ничего похожего на следы мистических существ.

Куда же вы подевались, черти водоплавающие? Раз вы вышли на охоту за профессором, значит, вы существуете, и вы голодны. Но как вам удаётся прятаться от меня, от самого Водяного?

Именно эта мысль нервировала меня. Они скрываются и вредят прямо в моей вотчине! Это был открытый вызов моему статусу духа воды, пусть и в малых масштабах, но всё-таки полноправного владыки этого водоёма.

…

Утром, едва покончив с миссией почтальона, я поспешил к Тамаре.

— Что? Поверил бабе Нине? — вместо «здравствуйте» выдала мне кикимора, выйдя на крыльцо и уперев руки в бока.

— Э-э-э… О чём ты? — я попытался сделать лицо стройматериалом, но это, ожидаемо, не сработало.

— Как о чём? Вадим, у меня в кои-то веки симпатия к мужчине появилась, искра, всё такое! А эта старая грымза натравила тебя на ясноокого Милоша, и вот он уже… Фьють! Как, мать её, птичка! Улетел в свою Сербию. Бросил меня одну-одинёшеньку! Так и знай, негодяй и подлый разбиватель женских сердец, я на тебя обижена!

Тамара возмущалась несколько театрально. Это была скорее игра. Она картинно скрестила руки на груди и отвернулась, но в дом не ушла, явно давая мне возможность оправдаться.

— Слушай, Тамара, я видел, у тебя там в саду беседка есть. Пойдём-ка туда, а? — предложил я и неспешно двинулся в нужном направлении.

— Никуда я с тобой не пойду, пока ты не объяснишь свой поступок! — Тамара дёрнула плечом, однако, вопреки собственным словам, пошла следом.

Я уселся на скрипучую доску лавки. Сама беседка была некогда добротной, но от времени заметно обветшала.

— Итак, что Вы скажете в своё оправдание, Вадим Иванович? — сухо спросила кикимора, усаживаясь напротив и лукаво поблёскивая глазами.

— Ну, оправдываться я не стану, я пришёл не за этим. Хотя признаю́, был не прав. Всё закрутилось так быстро, что я просто не успел тебе объяснить ситуацию.

— Значит, какое-то объяснение всё же есть? — снисходительно спросила Тамара.

— Да, — я не реагировал на её эмоциональные взбрыки и старался говорить максимально сухо. — Твой серб оказался здухачем.

— Поясни. Что это значит?

— Здухач — это сербский двоедушник. Он способен управлять погодой, а в плохом настроении — насылать мор на скот. И уехал он вовсе не от тебя. Ему просто физически нужно было воссоединиться с землёй предков.

— Он был двоедушником? — Тамара задумалась. — Даже не знаю, хорошо это или нет. Мне, конечно, уже всё равно… После того как он малодушно сбежал, я изгнала его из своего сердца. И всё же… Он вернётся? — она вопросительно приподняла бровь.

— Слушай, Тамара, — я начал терять терпение, что для моей текущей миссии было весьма некстати. — Вы с ним едва знакомы! У нас тут по-настоящему серьёзные дела. Давай пока оставим в покое твоё разбитое сердце и международные отношения. Поверь мне, всё это — сущие мелочи.

— Такое себе извинение, — фыркнула кикимора.

— Как я уже говорил, просить прощения не входит в мои планы. Итак, новость номер раз: мы живём буквально под боком у Калинова моста.

— Калинова моста… — равнодушно повторила