бишь драконам. А что мы имеем по нашим местным «легендам»? Лихо Одноглазое у нас не дракон, оно скорее Буратино… то бишь дендроид.

— Аспид настаивает на том, что он не дракон, — вклинился я. — Хоть у него и есть крылья, он всё же змей.

— Верно. А Василиск — ящер, но никак не дракон, и крыльев у него отродясь не было, — подхватила Василиса.

— Выходит так, — подвела итог Ядвига, убирая карту обратно в колоду. — Драконов в известной нам части мира всего два: Горыныч и Золотой дракон. То есть, только эти два кандидата способны проникнуть в нужное нам место и стащить яйцо.

— Стоп! — я предупреждающе поднял руку. — Допустим, мы как-то заполучим это яйцо. А технология инкубирования у нас есть? Как сделать так, чтобы из него действительно вылупился дракон?

— Обижаешь, Вадим, — с готовностью отозвалась Ядвига. — Мы на матушку-природу полагаться не станем, пускать такое дело на самотёк нельзя. Есть одно простое, но абсолютно убойное зелье. Сварим его, поместим туда яйцо… Это я полностью беру на себя. А высиживать его лучше всего прямо на будущем месте проживания. Районирование, так сказать, выражаясь языком садоводов.

— То есть, прямо возле моста? — прикинул я. — Ну, портал мы откроем, бронекапсулу какую-нибудь сделаем, чтобы бесы яйцо не пожрали… Всё звучит вполне реально. За исключением одной маленькой детали: нам кого-то нужно сначала уговорить, чтобы это яйцо нам принесли. Кстати, а откуда они вообще берутся? Может, какая-то драконья курица-несушка продолжает их откладывать, и есть местечко попроще, чем эта ваша особенная пещера?

— Курица-несушка? — саркастично прищурилась Ядвига. — Да будет тебе известно, мой мелководный друг, что все драконьи яйца в своё время отложил Первозмей — прародитель всех змей, ящеров и прочих чешуйчатых. Кто это был и куда подевался — неизвестно, но новых яиц он откладывать совершенно точно не будет. Так что на пополнение запасов можем не рассчитывать.

— А что, если никаких яиц там больше нет? Ну, кончились? — робко предположил Леший. Ядвига зыркнула на него так хмуро, что дядя Миша предпочёл не развивать эту пессимистичную мысль.

Мы все прекрасно понимали, что если яиц нет, то дела наши — дрянь. Потому что где один мертвяк, там потом и сорок. А где сорок — там и до целой армии недалеко.

В общем, в наших же интересах было верить, что яйца всё-таки существуют.

— Предлагаю исходить из того, что яйца всё-таки есть, и дожидаются они нас в той самой Драконьей пещере в Прави, — высказалась Василиса. — А вот по поводу кандидатов на кражу, я думаю следующее… Горыныч, безусловно, сильнее, брутальнее и увереннее в себе. Однако есть одно веское «но», которое перевешивает все его плюсы.

— И что с ним не так? — поинтересовался Леший.

Он ласково погладил блестящий полированный бок самовара и принялся разливать чай, неспешно пододвигая к себе чашки одну за другой — сначала травяная заварка, затем крутой кипяток.

— А проблема заключается в том, — продолжила Василиса, — что он умер и переродился совершенно другой личностью.

— Горыныч — он и в Африке Горыныч, — упрямо не согласился дядя Миша, расставляя перед нами чашки.

— Да нет, Мишенька, права Василисушка, ох, как права, — вздохнула Ядвига. — Он же переродился и прошлого своего совершенно не помнит. Как попасть в Правь — знать, наверное, не знает. Летать, может, физически и способен, но вряд ли это дело практикует. Что делать в другом мире — для него вообще тёмный лес. При всей его дурной силе ему потребуются сотни лет, просто чтобы освоиться! Сначала пару раз слетать туда на разведку, и уж только потом идти на серьёзное дело.

— Выходит, — мрачно подвёл итог я, — список наших кандидатов сузился до одного-единственного слащавого мажора на золочёном «Мерседесе»?

— Получается, что так, — кивнула Василиса. — А, как мы с тобой знаем, характер у него сложный: он упрям, невероятно ленив и совершенно не любит работать.

— А ещё труслив и малодушен, — закончил я. — Из всех четверых, с кем мы сталкивались, у него меньше всего мужества и склонности к героизму.

— Весь вопрос ведь в мотивации, — Ядвига бросила в чашку три куска сахара, громко зазвенела ложечкой, размешивая, и с удовольствием сёрбнула. — Раз в сто лет и ёжик летает, а пень цветёт. Главное — правильно к нему подойти. Что наш золочёный ящер любит больше всего?

— Золото он любит, — проворчал я. — Ну, то есть, не обязательно металл, а деньги вообще. Деньги, женщин и халяву. Этот бабник обожает соблазнять богатеньких красоток, а вот работать руками категорически не выносит. В отличие от того же Горыныча, который, судя по всему, тоже весьма богат, наш мажор лишний раз напрягаться не станет.

— На баб, значит, падок… — задумчиво протянула Ядвига и оценивающе смерила взглядом Василису. — И кто бы мог его охмурить?

— Но-но! — строго оборвала её Василиса. — Я воин, а не соблазнительница.

— Да я так, просто перебираю варианты, — примирительно ответила Ядвига. — К тому же, такому франту наверняка потребна дама при деньгах, статусная. И где мы такую возьмём?

— А есть одна, — я хитро улыбнулся и подался вперёд. — И вы все её прекрасно знаете. Это Тамара.

— Тамарка-то? — без тени уважения фыркнула Ядвига. — Эта потрёпанная краснодарская дива, у которой из всего имущества — только дом в посёлке Колдухин с видом на овраг?

— Так уж получилось, что наша кикимора — вовсе не бедная родственница, — я выдержал короткую паузу, наблюдая за реакцией Ядвиги и Василисы. — Поверьте, её банковский счёт куда глубже того оврага. Стоит нашему чешуйчатому альфонсу увидеть её активы, как он не то что яйцо из Прави притащит — он сам вам его высидит!

Глава 6

Найти свое место в жизни

Василиса вопросительно вздёрнула бровь.

— Ну, да, — подтвердил я. — Деньги у неё есть, но они, скажем так, вне зоны доступа. Вывести их не получается.

— Что это ещё за каламбур? — не поняла Ядвига. — Деньги Шрёдингера? Они как бы есть, и их как бы нет?

— Именно так, — уклончиво ответил я, не желая раньше времени вдаваться в детали. Хотя бы