умеет, и фехтовать тоже, и с Черити, и никто, никто не осмеливался напасть на них! Сейчас же Черити в страхе забралась с ногами на сиденье и молилась. Пускай, должен же кто-то молиться, правда ведь?

Снаружи всё ещё стреляли и ругались, и что-то там было ещё, а потом удар обрушился на карету спереди, но она устояла. Так, думала Элизабет, кажется, нужно что-то делать. Она нащупала на шее колечко, быстро вытянула цепь и сняла его. Нашла булавку, проколола палец.

- Не знаю, кто вы, но спасите нашу карету, - шептала она. – Пусть её никто не найдёт, пусть не поймут, что здесь маги, раз магом быть опасно.

Кстати, есть же ещё и артефакт от господина де Риньи, который маскирует магическую силу! Элизабет нашла его в кармане юбки и тоже повесила на себя. Нет здесь магов, ни одного!

И даже звуки отдалились, как будто сражались не рядом и вокруг, а где-то поодаль. Элизабет рискнула посмотреть в окошко – и увидела, как одному из людей де Риньи в спину прилетел нож, и он упал прямо на траву, и больше не шевелился. А ещё кто-то упал в костёр и вопил, что у него сгорели волосы и жилетка, а ещё снова стреляли, а потом словно огненный шар пролетел через поляну – это атаковал боевой маг, братцы Филипп и Роберт так делали. Элизабет зажмурилась, забилась поглубже в угол и принялась считать до ста и обратно, потом до тысячи, потом вспоминать молитву, потом снова считать. Дышать, не слушать звуков с улицы, слушать своё дыхание и биение сердца. Господин Герберт, наставник братьев, говорил, что так успокаиваются и унимают панику. Когда там уже можно будет выйти наружу, скоро ли перебьют всех разбойников? Она не слышит шума сражения, но оно же там есть, правда? А пока – считать, потом молиться, потом считать, потом…

Она очнулась, словно от толчка, но вокруг было темно и тихо. Вот так, темно и тихо. Ни одного человека, никто не ходил, ни говорил, не ругался, не стрелял. Что там вообще? Почему никто не пришёл и не рассказал, чем кончилось, и куда теперь едем?

Элизабет прислушалась ещё раз – и не услышала ничего. Потом прикрыла глаза и послушала магически, но тоже не услышала никого и ничего. Ой, нет, в лесу какая-то зверюшка вышла из-под коряги, птица поёт. А люди-то где? Или люди их не увидели? Снять кольцо, да? И вернуть обратно на цепочку?

- Госпожа, вы проснулись, да? – шёпотом спросила Черити. – Вас искали, звали, проходили мимо, но почему-то не нашли. Как будто они все ослепли и не видели нашей кареты, - она, кажется, плакала. – Я не отважилась позвать, вдруг это были враги? Но мне показалось, это господин де Риньи…

- Но сейчас-то никого, - Элизабет встала, открыла дверцу кареты и выглянула наружу.

Никого, совсем никого. Сумерки, солнце давно село. А что вокруг?

Вокруг ничего не было видно, магическое зрение тоже не очень-то помогало – нужно выйти и сосредоточиться. Тогда она прикрыла глаза и прислушалась. И едва удержалась от испуганного возгласа – потому что на поляне лежали люди, и они были мертвы, она ощущала это точно – более того, понимала, что все они были убиты днём, в той стычке. И что, перебили всех? А их не увидели, потому что колечко дало им мощную защиту?

Выходить было страшно, пока она не догадалась засветить маленький огонёк. А когда засветила, то увидела и глазами – точно, убитые. Те, кто был с ней всю дорогу, вот обломки второй кареты, третьей не видно. А среди обломков – о, нет! Элизабет не любила госпожу Норвич, и камеристку Джеймсон не любила, но смерти им никогда не желала.

Она просто вернулась к своей карете, села на ступеньку и заревела. Потому что совершенно не понимала, что делать – куда двигаться, как, у них же даже лошади нет!

И кто враг, кто друг? Кто поможет, а кто убьёт? По ней видно, что не из простых, а если ещё поймут, что маг?

- Миледи, мне страшно, - ревела внутри Черити. – Они мёртвые! И никого! То есть… ой…

Звук был совершенно недвусмысленный – где-то в лесу выл волк. Вот только не хватало, да?

- Мамочки, волки, - рыдала Черити.

- А ну замолчи, - прикрикнула на неё Элизабет, вытирая рукавом собственный нос – о платке она и не вспомнила. – Ничего, мы сейчас выберемся. Обязательно выберемся, понимаешь? Нас не нашли разбойники, значит – заклинание сильное, и волки тоже не найдут!

Правда, сама она совсем не была в том уверена – что не найдут. Дома волки тоже водились, и её пару раз брали на охоту – мол, посмотреть, как с ними быть, если вдруг что. Эдвард – когда он ещё не испортился, до смерти отца, и господин Герберт, его учитель. И показывали им с Энтони, как убивать волков некромантским щупальцем силы. Или просто сгустком той силы, главное – попасть. Ей тогда не дали попробовать, как она ни просила. А лучше бы дали, да?

Волк взвыл совсем близко. Элизабет велела Черити не высовываться и шагнула вперёд. Жаль, сапоги в сундуке, её башмачки не очень-то годятся, чтобы бегать в них по лесу! Но…

Серая тень метнулась впереди, и Элизабет сосредоточилась… и ударила. Тоненький вой… и тишина. Неужели один? Тьфу ты, нет, вон там ещё двое.

Было очень страшно ждать и подпускать их к себе. Ну идите же, твари, идите…

Они подбежали – оба, Элизабет вдохнула, чтобы завизжать, и вместо того спустила по заряду с обеих рук. И попала. Увидела, как оба повалились наземь.

А вот шаги она почти что проморгала. Отвлеклась.

- Дядюшка Туше, - девичий голос зазвенел над поляной, - смотрите, тут кто-то волков побил! Волки хотели найти живых, а живые их сами побили!

- Ладно тебе, девонька, - мужчина средних лет с ружьём в руках выбрался на поляну где-то за каретой. – Гляди, карета, целая. Посмотри – вдруг там что-то есть?

- Ни с места, - проронила Элизабет. – Это моя карета! Мы… попали в беду. И готовы заплатить, если вы поможете нам.

Она очень надеялась, что ничего со страху не перепутала, и всё сказала правильно.

- Ой, тут девушка! – пришелица подняла фонарь и осветила их с Черити. – Две девушки! А волков кто убил?

- Я,