Домик лесника Туше и впрямь стоял посреди леса, добраться до него непросто. Но добирались – потому что были нужны какие-то услуги от него, или от приютившейся под той же крышей лекарки Жавотты – она не была магом и не имела целительской силы, но умела обрабатывать раны, знала местные травы и ходила за ранеными. Раненых в домике лесника выздоравливало пятеро – кто-то после драки на постоялом дворе, кому-то топор по ноге попал, а кто-то и в местную политику замешался и через то пострадал.

Пока для Изабель всего случившегося оказалось как-то слишком много. Им с Черити отвели две лавки за занавеской, и первые два дня она просто спала. Кажется, лекарка Жавотта приходила и поила её какими-то отварами для восстановления сил, но она потом так толком и не вспомнила. Помнила поляну, помнила серебристые искры над тем местом, где ещё недавно громоздились обломки кареты – да и всё. И дальше почти без перехода – дом лесника Туше.

Она ещё по дороге ощутила мощный магический зов. Из нескольких мест, от нескольких магов. Ну конечно, её ищут, пытаются искать. Быстро достала колечко и надела, даже кровью не капала, сил не было. И сразу – как отрезало. Никакого магического зова.

Да пусть они все пропадут пропадом, думала она. И родные, которые отправили туда, не знаю куда. И эти здешние дурацкие де Риньи, которым она вроде была нужна, но они ж не справились, да же, не справились!

О том, что не скройся она под защитным куполом, её бы нашли и доставили по назначению, Изабель предпочитала не думать. Потому что если де Риньи выжил, это значит, что он и его люди победили. Но она как-то пропустила этот момент. И теперь не хочет возвращаться к ним, совсем не хочет.

Сундуки с их вещами составили в угол, здешние выздоравливающие косились – что за постояльцы такие с сундуками. Но Изабель вспомнила, как накладывать заклятье молчания, и наложила на них на всех – и конечно же, переусердствовала, и потом пару часов лежала без движения. Но обезопасила таким образом и тех, кто постоянно жил в домике, и тех, кто выздоравливал и уходил.

Карету поставили в сарай – вдруг понадобится.

В дороге Изабель носила практичные шерстяные платья, теперь же присмотрелась к тому, как одеты местные жительницы. И посадила Черити сшить им по юбке и по жилетику из пары таких платьев – чтобы не выделяться. Непослушные кудряшки скрылись под чепцом.

С дядюшкой Туше она поделилась золотом – дала немного, пусть как-нибудь обменяет на что-то, более подходящее его образу жизни. Остальное лежало в сундуке, закопанное в одежду и под суровым заклятьем. Других некромантов в округе не водилось, снять заклятье некому. Да и вообще других магов она в домике лесника не встретила – как и дома, маги редки. И если здесь у них магов истребляют, то ещё более редки, чем дома. Тут пришлись кстати воспоминания о том, что какие-то здешние маги уже пару лет как обосновались на Полуночных островах, об этом говорил сначала отец, а потом и Эдвард.

Но конечно же, никто, совершенно никто из домашних не представлял, как оно здесь на самом деле. Магов и впрямь искали, однажды солдаты добрались и до домика дядюшки Туше. Изабель спокойно вышла посмотреть на них – не забыв сначала надеть полученный от де Риньи артефакт. Тот артефакт отлично работал, она не понимала, как именно, но – пользовалась. Маленький серебряный кружочек с надписью на неизвестном ей языке, на цепочке. Дядюшка Туше назвал её сиротой, нашедшей у него приют, и это даже было правильно, потому что родителей у неё нет, и она самая настоящая сирота. Солдаты не заинтересовались чумазой замарашкой – а она постаралась придать себе такой вид, чтобы близко знакомиться никому не захотелось.

После того нашествия солдат дядюшка Туше так долго причитал, что они перерыли весь дом и съели всю приготовленную похлёбку, что Изабель подумала и решилась – расположить своё бесценное колечко под самой крышей, и пускай скрывает дом лесника от всех непрошенных гостей. Правда, она предупредила, что магической вещи без разницы, званые гости или нет, не найдёт никто. Дядюшка Туше долго думал, и решил – будем использовать не всегда, а только если снова узнаем, что кто-то собрался в гости, не спросясь. Ну и она сразу объяснила, что артефакт – её, работает только по её воле и с её кровью, никому другому воспользоваться не выйдет. Но других магов не завелось, поэтому послушали и покивали. Но теперь уже никто не мог найти дорогу к дядюшке Туше, если он сам не привёл. И это было хорошо, потому что спокойно и безопасно.

А чуть после и ещё одно дело нарисовалось. К Изабель подошёл тот же дядюшка Туше и спросил:

- Скажи, дева, а с неживыми ты управляться умеешь? Как тогда с волками?

- Могу попробовать, - пожала она плечами.

Дома ей тоже случалось только видеть, как с нежитью разбирались господин Герберт и братья. Конечно же, ей самой никто ничего не дозволял.

- Попробуешь – нам спасибо скажут, да не только скажут, а ещё и припасов дадут, и дров.

Вообще зима не за горами, дрова нужны, и припасы тоже. Поэтому Изабель согласилась попробовать. Она некромант или кто? А некроманты должны уничтожать нежить, это такой закон бытия. Значит, некроманты сильнее нежити.

Первая такая вылазка вышла… довольно неуклюжей. Потому что это братьев учили и прицельно бить, и правильно дозировать силу. Нет, Изабель справилась с парой неупокоенных, которые повадились ходить в ближнюю деревню, но при том изрядно выложилась сама. И оказалось, что в платье неудобно бегать ночью по деревенской улице и по полю.

Что ж, значит – сошьём штаны. Длинные штаны, как носят здешние. И кудряшки обрежем, чтобы не мешались, да и легче будет с ними управляться. Черити причитала – мол, как так можно-то, миледи – но сделала, что велели. Кудряшки сгорели в печи, а Изабель покрутила стриженой головой и решила, что для нынешней жизни годится.

Заказы на нежить – так она это называла – появлялись зимой регулярно, нежити повывелось много. Что ж, отличная практика, думала она. С каждой новой вылазкой управляться с неживым становилось понемногу, но проще. Уже не так страшно, уже не так беспокойно.

Беспокойно было от того, что слухи доносили: де Риньи ищут пропажу. Но пока не нашли,