Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Пока же её посадили за стол между братом и гостем, и за столом оба они обсуждали, как и когда выезжают.
- Конечно, безопаснее всего в нашем случае путешествие тенями, но я боюсь, свита леди не вынесет такого испытания, - говорил гость.
- Сильный отряд в помощь, и можно обойтись без крайних мер, - ответил брат.
- Скажите, отчего же ваш отец желает снова жениться, если у него уже есть взрослые сыновья, и наверное, внуки? – поинтересовалась мачеха.
О, хорошо. Элизабет как раз сидела и думала, как бы повежливее спросить о том же самом. Не пришлось.
Гость только пожал плечами.
- Отец с юности грезит о женитьбе на деве-некроманте. Но они необычайно редки, та единственная, кого все мы знали раньше, вышла замуж совсем за другого человека и вообще сейчас за океаном. И я, и братья будем рады, если у отца появится ещё один сын. Это будет означать, что мы можем жить свою жизнь, не оглядываясь на него и на его нужды. Хотя, конечно, у нас там сейчас магам проще держаться вместе. Но мы уже привыкли, - добавил он с усмешкой. – Вам не о чем беспокоиться – прекрасная леди доберётся до Зелёного замка со всеми возможными удобствами.
У Элизабет сложилось ощущение, что брат беспокоится только об одном – как бы поскорее выпроводить её в замужество, закрыть за ней двери, сесть и перевести дух. Неужели она и впрямь такая обуза для них для всех? Ничего, пускай сам живёт здесь и решает с управляющим все важные вопросы. И Мэри свою пускай сюда привозит. А то в столице ей слишком хорошо.
Элизабет не очень-то представляла, что там, в столице. Наверное, там не нужно заниматься домашними делами, а только лишь ездить в гости и на балы. Танцевать её, конечно же, учили, но какие танцы могут быть здесь у них, тут танцевать некогда и не с кем! Интересно, а маркиз, её жених, умеет танцевать? И вообще, чем он занят обычно?
- Скажите, где ваш отец проводит больше времени – в замке или в столице? – рискнула она спросить.
- Нас не рады видеть в столице, милая леди. Но мы думаем, что это не навсегда, и что-нибудь ещё изменится, - ответил с улыбкой господин де Риньи.
Почему не рады-то, что они такое натворили? Но она поняла, что сейчас лучше не расспрашивать, мачеха и так смотрит на неё, нахмурившись. Ничего, у них ещё целая долгая дорога впереди.
На следующий день после утренней трапезы отряд был готов выступать. Три экипажа – для Элизабет, её дам и вещей, десяток охраны от брата и столько же со стороны жениха, и все говорили, что этого достаточно. И все местные собирались вернуться домой, доставив леди к жениху – кроме камеристок и госпожи Норвич, брат решил, что они и дальше останутся с ней. Должна же она видеть рядом знакомые лица?
Элизабет вздохнула и подумала, что обошлась бы одной Черити. Джеймсон и госпожа Норвич могли бы остаться дома. Но их не спрашивали точно так же, как не спрашивали её саму.
В конце концов, она могла бы точно так же уехать на другой конец острова, к скоттам, например, если бы там нашёлся хоть кто-нибудь, не испугавшийся попросить её руки. И она бы точно так же оставила дом, и точно так же отправилась в неизвестность. Но тот, кто не испугался, жил далеко, очень далеко, дальше любых скоттов. И у них там творилось что-то не очень хорошее, судя по некоторым обмолвкам людей из отряда. Они то и дело обсуждали, как лучше пересечь расстояние от берега пролива до Зелёного замка, чтобы не привлечь ничьего досужего внимания. Но как только видели, что она слушает их – разговоры тотчас прекращались.
Лучше бы уж рассказали всё, как есть, думала Элизабет. Проще было бы, честное слово. Но увы, даже когда она через день после отъезда из дома напрямую спросила господина де Риньи, что их ждёт впереди и в чём опасность, он только отмахнулся – мол, не берите в голову, госпожа, всё будет хорошо.
Пока и впрямь путешествие радовало Элизабет – ведь она никогда не выбиралась из замка, наконец-то хоть посмотреть, что там, за его пределами! Как живут люди, какие есть города и замки, а уж путешествие на корабле – и вовсе!
Правда, на корабле оказалось, что изрядная часть отряда подвержена морской болезни. Их угнетала качка, и обе её старшие надзирательницы – и Джеймсон, и госпожа Норвич – лежали пластом и не могли даже думать о еде. Черити справлялась лучше, а сама Элизабет ощущала скорее неудобство, чем нездоровье, и этим очень радовала господина де Риньи.
Вообще он выглядел не злым, не вредным, не важничающим. Рассказывал ей, что и как дальше – почти всегда. Рассказывал о Зелёном замке. Но почти не говорил о своём отце – мол, сами всё увидите, прекрасная госпожа.
Когда отряд высадился на твёрдую землю, оказалось, что нужно иметь дело с недружественными чиновниками, но господин де Риньи как-то разрешил этот вопрос, наложив на себя магическую личину и назвавшись другим именем. А когда Элизабет спросила, отчего так, тот только пожал плечами.
- Госпожа, не берите в голову. Мы все давно уже вне закона и в расстрельных списках, вас, скорее всего, в них тоже внесут. Вы привыкнете.
8. Опасная дорога
Элизабет не слишком-то следила, где именно они едут – потому что всё равно ничего не понимала. Чужая страна обрушилась на неё чужим языком со всех сторон, и прошло дня три, прежде чем она научилась отчётливо вычленять в этом шуме знакомые слова. Конечно, если бы не учила дома язык – было бы сложнее. Госпожа Норвич, надо сказать, тоже страдала, потому что живого франкийца в последний раз видела давно, когда сама у него училась говорить, и никогда вокруг неё не говорили по-франкийски абсолютно все.
Черити и Джеймсон страдали молча – они просто ничего не понимали, потому что языку их никто не учил. Они шушукались между собой и просились в экипаж к Элизабет, чтобы поговорить с ней. Элизабет очень быстро устала от замкнутого пространства и болтовни, и установила дежурства: на каждом перегоне с ней едет
