Тильда почувствовала, как ее душу кольнула огромная гордость. За малышку Ис, что умеет вести такие разговоры, что такая умная, что такой стратег.

Нарви наклонила голову, будто бы заинтересовываясь.

— Я не сторонник войн, — продолжала Ис, — и давно надеюсь на переговоры. Но после событий прошлой весны конфликт стал слишком жестким, а море Белого Шепота — еще более опасным. Поэтому союз с вами — отличное решение. Вы могли бы перебраться в море Духов.

Нарви расхохоталась, запрокидывая голову, и струя фонтана сползла ей за воротник шубы, но, кажется, сирену это вовсе не смутило. Она лукаво уточнила:

— И зачем же нам в море Духов?

— Там… — пожала Ис плечами, — воздух теплый. Красиво. Вулканы. Обходительные мужчины… которые любят рыбачить в свете луны и планктона. Зеленоватый свет, знаете ли, что расплывается в легком теплом тумане… Отличный климат. Вода, конечно, холодная, потому Белый Шепот и не суется, но вам ведь не привыкать.

— Мужчины, говорите? — прищурилась Нарви. — Симпатичные?

— О, невероятно. Вам понравятся.

Тильда едва удержалась, чтобы не закашляться. Исмея только что продала мерчевильцев?..

— Ну, и какую плату вы хотите?

— Вы охраняете наши суда. Вплоть до острова Гудру. Помогаете договориться с Финтэ.

Нарви запустила в свои змеевидные волосы пальцы, и от вида ее ногтей Ис невольно вспомнились птичьи когти.

— А тебе какая выгода, императрица?

— Наш брат говорил… что я идеалистка, — тоскливо усмехнулась Исмея, наклоняясь и собирая рукой снег. Просыпала сквозь пальцы. А потом опустила ладонь в приятно теплую воду Источника. — Но это не так. Просто это будет правильно. Тебе, — она решила тоже перейти на «ты», раз уж сирена начала первой говорить неформально, — это понятие знакомо?

Нарви вместо ответа спросила:

— А как же гарпуны? Не думаю, что твои пираты станут разбираться, что мы — не Финтэ.

Исмея закусила губу. Это верно. На буканбуржцев в этом деле не положишься.

— Договоримся пока… только внутреннее море — в окрестностях Мерчевиля. Там вы сможете перезимовать без лишних забот. Когда торговцы начнут хвастаться дружбой с вами — а они начнут — тогда подумаем и о Буканбурге. Даю слово, на вас не нападут. Если и вы обещаете вести себя миролюбиво — не утаскивать на дно и прочее.

Нарви кивнула и протянула руку. Ту самую, с птичьими когтями. Исмея долго не колебалась — слишком уж долго она мечтала о таком моменте — и схватилась за протянутую ладонь, пожала от всего сердца.

— Союз, — объявили обе королевы одновременно.

— У нас будет цикорра? — поинтересовалась сирена.

— О, сколько угодно, дражайшая Нарви!

Нарви пообещала Тиль заплыть на обед в другой раз — а сейчас ей нужно было сообщить сестрам невероятную новость о море Духов и «обходительных мужчинах». Исмея же утянула сестру под локоток в свои покои, в кабинет. Императрица была жутко довольна собой и пресекала любые разговоры, но от себя не отпускала.

Сейчас кудесница вышагивала от стены с окном во внутренний двор к стене с входной дверью мимо диванчика на низких ножках.

— Не маячь, — потребовала Ис. — Диванчик есть — присядь.

— Чего ты от меня хочешь?

— Ты — моя фрейлина. Тебе положено находиться рядом, — последовал безмятежный ответ.

Тильда остановилась прямо напротив стола. Сжала кулаки. Не императрица, а сумасбродка.

— Я полагаю, площадь Увядших Роз уже не актуальна?

— Полагай. Я еще не решила.

Тильда повела глазами.

— Присядь, — повторила Ис. — Ты мешаешь мне сосредоточиться.

Она сосредоточенно чинила перо. В который раз безуспешно.

— Раз ты не решила, то и я не решила, — Тильда подошла к двери. — Буду ли я твоей фрейлиной.

Она взялась за ручку, а императрица весело возразила:

— Ты уже пообещала.

— Я потребовала «плату». Но ее не получила, — съязвила Тиль.

Исмея наконец подняла глаза от пера и бумаги. Взгляд ее был озорным, мечтательным и далеко отсюда.

— Ну, ладно. Не будет площади Роз. Я помилую твоего Чака. Я сегодня добрая. Так что не дуйся и присядь.

Она сегодня «добрая». Скажите, пожалуйста! Тем не менее, Тиль вернулась к диванчику — аккурат напротив имперского бюро.

— И что ты там пишешь?

— Напишу Фальке, — охотно отвечала Ис.

— Зачем?..

— Урсурс откажется и говорить о сиренах. А Фальке… для него это шанс.

Перо заскрипело по бумаге.

— Шанс чего? — не поняла Тиль.

— Заявить о себе. Получить право голоса. Быть заинтересованным лицом. Неужели не понимаешь?

Императрица склонилась над письмом. Тильда почесала затылок. И пожалела, что на столе нет ни чайника, ни печений. И завтрака тоже сегодня еще не было. А Ис в полете идеи.

Она может это понять, но вот сейчас идеи у нее не летают. Сейчас произошло слишком много всего невероятного, а еще надо поставить Чака перед фактом, что он теперь — слуга империи.

— Я не политик, — отозвалась она эхом. — Я стану твоей фрейлиной только на это сиреново путешествие — учти, Ис.

— Ну, а твой муж? — отстраненно поинтересовалась Ис, бегая глазами по свеженаписанным строчкам.

— Я не знаю.

— Я пока написала Аяну. Послушай — что думаешь?«Ваше величество и так далее и так далее… Я была занята заключением союза с сиренами и налаживанием торговли с народом Гудру… И мой советник и по совместительству отец несколько выказал не самую похвальную торопливость. Я не то, чтобы планирую выходить замуж, хотя предложений поступает немало, однако я весьма польщена вашим вниманием и непременно прибуду к празднику солнцестояния. При личной встрече предлагаю обговорить данный вопрос».Что думаешь?

Тиль даже вздрогнула — она уже была потрясена довольно хамским тоном письма, хотя… ох как властным, не без того. Снова ее жизнь резко поменялась в одно утро. Нет, чтобы заниматься книгами, исследованиями — тем, что она любит. Передачей знаний… А тут — политика, союзы, короли, интриги!

Если ли в мире справедливость?

— А что я?..

— У тебя есть муж.

— И что?

— Ну, - Ис развела руками с совершенно детской непосредственностью, — ты знаешь, как думают мужчины.

Тильда сдержала горестный вздох.

— Ты хорошо ему польстила. Но вообще я думаю, что ты дурында.

Исмея не разозлилась, а… хрюкнула, сдерживая смех.

— Так говорила твоя мама моей.

Тильда тоже усмехнулась, и какое-то теплое воспоминание потекло по жилам.