class="p1">— Мы с ШурИком решили, что сегодня он посидит в засаде. А завтра я, уж придется тебе меня простить за ночное отсутствие…

Он мастерски изображал веселое раскаяние. Шут гороховый.

— Нет нужды, — похлопала его по колену Тильда. — Сегодня она не придет. И — тем более — завтра, — и спихнула мужа со стола: — Подай мне полотенце, будь другом.

Кастеллет мягко приземлился на каблуки, как кот на лапы, но с места не сдвинулся. Подпер подбородок, блистая озорными искорками в глазах:

— И кто же эта таинственная «она», мой любимый дознаватель?

— Императрица, — Тильда не сдала серьезной позиции. — Она уезжает в Черный Тополь завтра, так что ей не до ночных приключений.

Чак перестал грызть яблоко. Секунду стоял столбом, потом шумно сглотнул и вернулся обратно на стол, облокачиваясь о подлокотник Тильдиного кресла и лукаво заглядывая ей прямо в душу:

— И поэтому на тебе лица нет?

Тильда хмыкнула. Непробиваемый хитрец. Готов казаться глупее, лишь бы достичь цели. Держись, дядя Тири… Чак — идеальный выбор. Как бы ни было страшно…

Кто тут еще дознаватель.

— Потому что мне придется ехать с ней, Чак.

На сей раз брови Чака сомкнулись на переносице. Он взял руки Тильды в свои. Удивился:

— Ты совсем закоченела, трусишка! — и принялся их растирать. — Разве так можно… — не торопился, будто думал, перебирал палец за пальцем… А потом подобрался весь, заправил выбившуюся на щеку рыжую пряди и потребовал: — Расскажи все по порядку.

Она была права — он разбушевался, хоть и сдерживался изо всех сил. Не разбушуешься тут…

— Постой, Тиль — с каких это пор тебя интересует политика?! Ты что-то путаешь.

— Да причем здесь политика? Она моя сестра. Моя младшая сестра. Которая в беде. Дай уже полотенце — вода остыла совсем, — показательно пошлепала она пятками по ее поверхности.

Кастеллет соскочил со стола, прошелся по комнате туда и сюда, по дороге бормоча недовольно:

— Твоя младшая сестра бездушней и зубастей сирен. Как я могу тебя ей доверить?!. Нет, и разговаривать не о чем!

Тильда топнула ногой, и вода фонтаном залила пол, плед и штаны. Уровень удобства упал еще ниже, и она вспылила:

— Твой брат тебя и вовсе в революцию втянул! И ничего!

— Ну, это как сказать. Теперь я без этого, — Чак показал из кармана краешек шелковой маски, — и выйти никуда не могу.

— Это было твое собственное решение и твои собственные последствия. Я делаю то же самое, и не тебе мне запрещать! В чем, вообще, дело? Ты ведь любишь приключения — должен понимать!

— Но ты?! Ты любишь «аквариум»!

Тильда плюнула на недосягаемое полотенце и принялась растирать пятки уцелевшим краешком пледа.

— Люблю. И предпочитаю. Но я ее сестра, Чарличек. Мне плевать, что это политика. Я. не могу ее бросить: это будет нечестно, неправильно. Вспомни себя, вспомни Джарлета — ты же знаешь. Ты же согласен, в глубине души.

Чаку оставалось лишь буркнуть:

— Как-то раньше ты этим не заморачивалась.

— Раньше ей ничто не угрожало, кроме общественного мнения. А теперь…

— А что теперь?

— Таурон же мятежник.

— Я типа тоже.

— Это… дело решаемое.

— Ты надышалась духом Авроры, — покачал головой Кастеллет и рассмеялся. — Такая же… — и его глаза заволокла мечтательная поволока, когда он прервался.

Сделалось обидно: она тут так старается, а он… про Ро по-прежнему мечтает… Тиль тут же фыркнула ежиком:

— Я видела, как ты на нее пялился на площади. Это ведь ты подменил чертеж у Гризельды, верно?

Чак хмыкнул и бросил в Тильду наконец полотенце, да так ничего и не сказал. Червячок ревности еще крепче въелся в материю души.

— Так хотел ее увековечить, да? — процедила Тиль сквозь зубы, сдергивая с лица полотенце.

— А ты чего набычилась? Ис понятно, а ты?..

Тиль надулась и подняла с пола тазик с выстывшей водой.

— Ничего. Ты с ней всегда вел себя как с королевой, а надо мной потешаешься только.

Сунула ему и утопала к диванчику, шмыгая носом. Чак подошел сзади, обнял ее:

— Ну, Тильдик, ну не дуйся…

— Сам такой, — буркнула она вяло, переплетая его пальцы со своими и глядя в заметенное окошко: легкой синевой начинался по снегу Стольного вечер, и снова начинали срываться снежинки. — Между прочим, не только Таурон опасен. Дядя Тири тоже.

— Ну, мы с тобой знаем, что это за сморчок. Выпихивал из ларипетры, выпихнет и с трона. Но… собственную дочь?..

— Друга он не пожалел, — пожала Тиль плечами.

Потому что от Тириана Басса и вправду можно было ждать чего угодно.

Чак разомкнул объятия и отошел. Сразу стало холодно. Как она справится… без них?!. На глазах сделалось мокро, и Тиль начала ощупывать карманы в поисках маски. Незачем ему их видеть…

— Ну, если смотреть на это с такой стороны… — Чак сунул кулаки в карманы, и лишь перекатывающиеся желваки сдавали боль его старых ран с потрохами, — не так, что я поддерживаю империю, но что временно заключаю с ней союз против моего кровного врага… Ну, чем Видящий не шутит, сирены с ним. Завтра, ты говоришь?

Он поднял глаза, и они тоже блестели предательской мокротой. Тиль махнула рукой на так и не найденную маску, обхватила себя за плечи. Настал момент Икс. Выдохнула:

— Прости, Чарличек, но ты не идешь.

Чак выгнул бровь.

— Еще одна шутка? Они тебе плохо удаются, трусишка, — и сделал к ней шаг. Тиль отступила, вытягивая руки вперед. Сейчас он снова ее обнимет, и она… сдастся.

— Я… как раз трусишка. Совершенная. Поджилки дрожат, не поверишь как. Но ты… нужен здесь. Оберегать Стольный от дяди Тири. Ис… дает тебе официальное помилование и место первого советника.

Наступила пауза. Чак растерянно моргнул, будто не расслышал. Потом открыл рот, но так ничего и не сказал. Заходил туда и сюда, с грохотом перевернул тазик и даже не заметил. Надо… вытереть, на первый этаж протечет, да и поскользнуться на смерть, не ровен час, можно… Тильда заметалась босиком в поисках тряпки, но Чак резко подскочил и схватил жену за локоть:

— С этого момента поподробнее. Тильдик.

Вся обманчивая мягкость из голоса исчезла, она будто приготовилась к прыжку. Лишь бы не прыгнул слишком далеко… И не расшибся.