удар. Если соглашусь — тоже. Я… не представляю, что делать.

Ис опустила голову, и на снежинки, скопившиеся в складках платья, что выбилось из-под пончо и хламиды, упало несколько горячих слез. Снег мгновенно потаял в мокрые пятна.

— Я не могу пойти. И не могу остаться. Это… заговор, Фарр?.. А если и нет… Как я могу оставить Стольный? На кого?.. А если откажу Аяну после всей переписки отца от моего имени… Что я за император? Фарр, почему я не могу отправить его в лечебницу?.. Ведь даже это… уронит мою репутацию. Ты так нужен мне, Фарр…

Исмея приложилась к бутылке.

И не услышала скрипучих по снегу шагов.

— Поделишься?..

Грудной женский голос совсем рядом заставил Ис подскочить. Но, даже поскальзываясь и поскальзываясь совсем не по-имперски на тыл, бутылку в пальцах она удержала.

На сей раз это была не одна из птиц дрессировщика Шамси. Над нею стояла женщина в разноцветном серапе Черного Тополя. Высокая, Черноволосая. В волосах сплошные друидские перья и кольца, причудливые лохматые мелкие косы.

Женщина совершенно серьезно протянула руку, предлагая Ис помочь подняться. Как завороженная, императрица подчинилась. Протянула незнакомке мальбек. Та отцепила от пояса калебас, плеснула туда. Глотнула. Раз, два.

— Хорошее.

Уселась на заснеженную лавку рядом с насиженным Ис местом. Похлопала по нему ладонью. На ее запястье звякнул золотой браслет.

— Горюешь? — женщина кивнула на памятник.

Ис подумала, стряхнула снег с юбки и вернулась на свое место. Протянула руку за бутылкой. Еще глоток. Тепло. Черешня.

Пожала плечами.

— Ищу совета.

Ткнула бутылку незнакомке. Та приняла. Отпила. Причмокнула.

— Могу помочь.

Исмея расхохоталась.

— Ты?.. И кто же ты?

— Друид, — женщина покрутила бутылку на свету фонаря, взбалтывая остатки. — Ты должна выйти замуж. Но ты не хочешь. Ты должна уйти из столицы. Но ты боишься. Ты должна освободить Таурона. Но твое сердце не согласно.

Исмея вздрогнула. Оак, конечно, тоже был себе на уме, но в подслушивании через деревья замечен не был. Со вторым топольцем -Тауроном — она виделась только раз, и того ее персона не интересовала. Друид читал ее впервые. И это было… жутко. Императрица опасливо прикоснулась к маске. Вот тебе и исчезла.

— Ты… знаешь?.. Кто я?

Женщина кивнула.

— Иди. Я пойду с тобой.

— Король Аян запретил брать с собой людей.

— Я друид. Я — не твоя свита.

Исмея пожевала губы. На них так и осталась мальбековая черешня.

— Зачем тебе это?

— Меня зовут Ниргаве, — вместо ответа женщина сунула бутылку в начинающие коченеть ладони императрицы. — Тебе нечего бояться. Достаточно попросить о помощи.

— Попросить о помощи?..

Вопрос Ис прозвучал Ниргаве в спину — друид встала, чтобы уйти.

Кого просить? Советника? Фальке? Хью Блэквинга? Видящего?..

— У тебя больше нет брата, — Ниргаве обернулась и ткнула пальцем в злосчастный памятник. — Но осталась сестра.

И странная женщина растворилась в метели. Прежде, чем ее слова дошли до растерянной Исмеи. Только звякнул браслет — и белая темнота в дрожащем свете фонарей.

Императрица поморгала, с ее ресниц ссыпался снег.

— Привиделось?..

Потерла плечи. Холодно. Покосилась на бутылку, как на инородный предмет. Ощутила закономерное головокружение. Довольно сильное. А ведь еще предстояло добраться домой.

— И о чем я только думала?!.

Посмотрела на бутылку и… со всей силы запустила ею в нос каменного «Искателя Зари». Звонкий хрясь, и осколки блеснули на свету. Говорят, так буканбуржцы спускают на воду новые корабли.

— Плыви с миром… А меня… ждет сестра.

Исмея подошла собрать осколки в ладонь.

Сестра из Тильды Сваль была так себе. Конечно, она вместе с Фарром исправно задирала бедняг гувернеров и особенно — регента, не давала ее в обиду и умела высказаться метко и по делу, только… она вечно жила в своем мире, куда Ис войти было невозможно.

В принципе никто не знал, что у Тильды на самом деле на уме.

Да и обнимались они только дважды — когда стали сиротами, и когда не вернулся с края света Фарр.

Очередной осколок впился в замерзший палец, до крови. Ис бросила свое занятие, встала, сделала несколько неуверенных шагов. Туда. Обратно. Обернулась на памятник:

— Отбросим предубеждения и будем рассуждать здраво… без помощи… мне не справиться — Ниргаве права. И кроме Тиль. мне больше не на кого положиться. Но — съесть мне мои лучшие туфли — просить ее?!.

Ту, что привезла с края света ее отца. Ту, что всегда считала ее не больше, чем младшей сестрой. Это вопрос гордости. Вопрос чести. Вопрос стиля.

Но монархам приходится принимать сложные решения. Ис присела обратно и сжала свежий снег в кулаки.

Спозаранку кудесница Тильда Сваль явилась во дворец по срочному вызову императрицы, недоумевая, что же Ис могло такого от нее понадобиться, чтобы отправлять крылатого Ларса с сообщением ночью?.. Она еще отряхивала платье на кухне и обсуждала с Кунстом слухи о фонтанном представлении — не могла не соблазниться запахом свежей выпечки — как зазвенел колокольчик.

— Она велела, чтобы ты принесла ей цикорру, — сказал повар. — Только переоденься и сними маску.

— Что, прости?.. — удивилась Тильда.

Снять маску — это вообще немыслимо! Хотя у нее и есть в поясе крем из слизи сирен на крайний случай.

Кунст пожал плечами и протянул ей сверток с униформой.

— Тайный приказ.

Тильда озадачилась еще больше. К чему такая секретность?..

Но любопытство и некое смутное чувство долга старшей сестры заставило последовать указаниям: замазать шрамы, переодеться горничной и по черной лестнице добраться до имперских покоев. Да так, чтобы с подноса не свалились булочки и не разлилась из чашек цикорра.

Постучалась.

— Войдите, — голос Ис был привычно холоден и отстранен. Тиль никогда не испытывала к сестре по детскому несчастью нежных чувств.

— Это я, — распахнула кудесница дверь коленом. — Что случилось?

Исмея схватила ее за локти и втащила внутрь.

— Поставь на столик, — сказала она громко и захлопнула дверь.

Тильда грохнула чашками, отставляя поднос, схватила булочку, свела брови и откусила.

— Что происходит, Ис?

— Глаза бы мои тебя не видели.

Тиль так и поперхнулась. Тогда зачем позвала?..

— Ты всегда была плохой сестрой, — пояснила Ис.

— Приехали.

Тильда только и смогла, что озадаченно повторить слова Авроры Бореалис.

Ис в ночной сорочке попыталась гневно на нее наступить:

— А кто увез и потерял Фаррела?