днем: все же, он был женат на Тильде, в Башня Знаний — на краю города.

Итак, высунувшая голову из сухого холодного коридора Ис справедливо полагала, что не услышит в доме движения и не увидит света. Догадки подтвердились.

Кабинет был пуст и тонул во мраке.

Она бывала внутри неоднократно и с инспекциями, и в детстве, так что все здесь императрице было отлично знакомо. Она осторожно задвинула выпавший вперед том «Третьей энциклопедии домашнего хозяйства» на законное место, и книжный шкаф встал в свои пазы.

Он не скрипел.

— Кальмарьи кишки! — резко прорвал тишину хриплый крик.

Ис споткнулась, села на пол, гулко звякнув бутылкой сквозь плотную ткань хламиды о его доски. Мигмар покатился в сторону с грохотом, освещая кабинет.

Интерьер в нем со времен Грира Вайда — отца Фарра — заметно изменился.

— Кальмар-рьи кишки.

Звучал голос спокойно. Будто забавляясь. Ах… На жердочке у бюро с кучей мерчевильских финтифлюшек пошевелился большой радужный ара, и все встало на свои места. Птиц с любопытством разглядывал вечернюю гостью.

— Ох, Шамси… — пробормотала Ис, с трудом поднимаясь. — Твои птицы — всюду…

— Кальмарьи кишки, — согласился попугай.

— Впрочем, вести переговоры торговцам без тебя никак.

А вот ей — уже не поможет. Так что не будем об этом.

Ис подняла мигмар и вышла на лестницу. Внизу здесь — торговый зал. И входная дверь. Она воровато подтянула капюшон пониже, оглянулась опасливо на неожиданно громкого ара — тот уже сунул голову под крыло — и спустилась.

Мигмар мерцал нежно и мерно, заставляя тревожную темноту отступать. Будто откликаясь на свет, зажглись огоньки презепе — мерчевильских миниатюрных домиков с движущимися элементами. Ис так и ахнула, когда узрела на окне дворец Чудесного Источника. С фонтаном прямо под ее окнами. Только ларипетры и танцующей Фриды не хватает…

Завороженная, девушка подобралась к мерчевильскому чуду. Оказывается, разглядывать искусство можно часами. Вот кухня… и повар Кунст у печи, ха! Как настоящий, с усами, в колпаке, серьезный и маленький. Горит глазом мигмара огонь, пекутся булочки, идет дым… А вот… ах, это же советник Тиа на балконе! Какой забавный — отирает лоб платком, будто попал в очередную вилку ее производства. Он такой незадачливый.

Ис рассмеялась, и ее голос отразился от стен очередным шумом.

— Кальмарьи кишки! — донеслось из-за приоткрытой двери кабинета наверху.

Крик ара снова вернул ее к действительности.

Она сама попалась в вилку. Ис оперлась о стену, и рука нашарила что-то, что удобно легло в ладонь. Раковина?.. Решила ведь не думать сегодня об этом! Но как не думать?.. Как?!

Когда надо придумать решение как можно скорее. Она же совершенно не представляет, что делать. С кем поговорить… выпить теперь тоже придется одной. Но… немного с ним.

И это может помочь. А может нет.

Ис бездумно сняла раковину с подвески, поднесла к губам, дохнула совсем легонько… Разнесшийся по пустой зале трубный звук смог бы разбудить мертвого.

— Ах! — бросила раковину на стол, схватила попавшуюся на глаза мерчевильскую маску. — Сходила императрица в лавку, — прошептала, оборачиваясь к зеркалу на стене. — И исчезла.

Поставила мигмар на прилавок, завязала тесемки на затылке. Оглядела себя критически. И это «отвали» на животе. Никто не догадается, что вот эта странного вида селянка — императрица Объединенных Королевств. Ис хихикнула.

— Бедная фрейлина Тия, что бы она сказала. Но и ей меня не разоблачить, даже если ей взбредет в голову на ночь глядя выйти на площади.

Как же спасти эти площади?.. И Стольный? И империю? И… самой не погибнуть.

— Не думай, не думай, не думай…

Ис сдернула с вешалки топольское цветное серапе и, завернувшись в него, тихо выскользнула через хорошо смазанную дверь на улицу. Кажется, произведенный ею шум никого не привлек за банальным отсутствием прохожих, и даже у соседа напротив было темно и тихо. Как его зовут? Захариус?.. Старик пишет картины. Возможно, стоит заказать парочку во дворец. Вчерашний день показал, что убранство дворца имеет значение.

Даже для ее цели. Авторитета, с которым бы считались.

Срывался легкий снежок, танцевал мелкими неровными хлопьями в желтом свете чадящего маслом фонаря над входом — вот снегопад и начался. Преображенная императрица полюбовалась на снег немного, вдыхая морозный воздух с наслаждением, нашарила на боку в складках кармана мальбек и поспешила к площади Массангеи, печатая один за другим на свежей пороше следы.

Пусть тут все засыпет к морским медведям. И короля Аяна вместе с послом Оаком, а отца — в первую очередь.

Тогда ничего не надо будет искать из вилки достойный выход. Тогда достоинство в принципе не будет иметь значение. И империи тогда тоже не будет.

Фарр по-прежнему обнимал Аврору, застыв на носу корабля с надписью «Искатель Зари». Возлюбленная прижималась к нему боком, изящная рука надежно покоилась на его груди. Волосы Зари развевал незримый ветер в абсолютном беспорядке и неистовстве. Гризельда — мастер деталей. Лица последних из рода Вайдов смотрели не на друга, нет. Но — куда-то за горизонт. С надеждой, страстью, решительностью, отвагой. Они — уже не двое, но одно. Такое великолепное горькое одно. Теперь навсегда. Пока камень не искрошат время и погода.

Исмея горько усмехнулась и вытащила бутылку на свет. Выплюнула пробку в небытие.

— Фарр. Выпьем?

Фаррел Вайд не ответил. Он был занят. Он обнимал зарю.

— Она свела тебя с ума, Фарр. Как? Хотела бы я знать… Как это работает. Ты не смог бы жить без нее. Мне без тебя тоже сложно.

Ис сделала первый глоток.

— Но я — могу… Я же сильная. Ты знаешь. Ты бы гордился.

В носу и горле предательски запершило. Метель расходилась. Исмея отряхнула припорошенные капюшон, серапе, колени.

— Фарр… если бы я и вышла замуж, то только за тебя… Но ты пропал на краю света. Ты оставил меня. Нас всех! И ты женился на ней.

Ис приложилась к горлышку, ожесточенно заливая тоску и боль. Отдышалась на половине бутылки. По внутренностям приятно потекло крепленое тепло. Уселась на побелевшую от снега каменную скамью, продолжая пялиться на памятник.

— Но ты ведь счастлив, да? Это главное.

Она сглотнула. Как бы ни хотелось капризно топнуть ногой и приказать вернуться… Она слишком его любила для этого. И от того было еще горше.

— И я тоже выхожу замуж, и тоже не за тебя. Фарр… если я откажусь, то подставлю империю под