class="p1">Когда есть за кем по-настоящему скучать, это значит, что был кто-то, кого можно было по-настоящему любить. Любить — это само по себе богатство, диковина похлеще тех, что в лавке «Тю пёкс», роскошь, которая и на краю света не всегда водится. У нее, императрицы Ис, был такой человек. Возможно, и хорошо, что… она его отпустила. Из-за этой самой проклятой любви.

Потому что монархам любить вредно. Для здоровья и профессионального успеха. Он был и этого достаточно. Для истории.

Пусть теперь будет счастлив и весело смеется, где-то за краем света, с Авророй Бореалис, ее былой головной болью.

Ис сжала кулаки. Выдохнула, спорхнула на пол и, сдвинув шпингалет кверху, распахнула окно в большой мир. Он хлынул в ноздри морозом, отнимая способность дышать на миг — балатан на мелочи размениваться не умел. С полночи температура упала резко, низко, основательно. И застыла в воздухе той самой насыщенной косыми лучами дымкой.

Поразительно красиво: дыхание сперло не только от мороза, но и от великолепия.

И застарелой горечи утраты.

Это ее империя. Все, что у нее есть. Да за нее — и последнего вздоха не жалко. Не то что сердца. И отпустить Фаррела — плата за то, чтобы она устояла. Он ушел и забрал с собой мятежников, а в империи воцарилось спокойствие.

Исмея ушла в колесо, дернула настенный колокольчик. Кухонный. Повар Кунст знает: звонок от имперского величества в такой час означает булочки с корицей и ту самую цикорру. С молоком, как присоветовала треклятая Аврора - но так было и вправду вкуснее.

В ожидании завтрака императрица энергично делала разминку, которой учил ее Фарр. В империи он — везде и всюду. Это ИХ империя. Он ушел из этого мира ради его благоденствия, ей же выпало — остаться. И эти счастливые дни сберечь.

Ближайший для этого шаг — убедить консерваторов во главе с отцом в самодостаточности императрицы ОК.

— Хочешь сказать, ты всерьез веришь, будто проблема решена?

Исмея не обиделась. Вероятно, из-за морозного утра и коричной булочки. Ответила она отцу чеканя слова, но без враждебности:

— Да. Фальке отродясь ничего не решал, и теперь никакой сенат не одобрит плана сватовства. Дуче и сам это осознает.

— Во-первых — это не точно. Во-вторых — письмо Аяну уже отправлено. Как он, по-твоему, отреагирует, если ты пойдешь на попятную после того, как сама же предложила?

Ис свела брови.

— Это ты предложил, отец. Не я. Я тебя решать мою судьбу не просила.

В Белой Комнате советов они находились одни. Советник Тиа слег с простудой после вчерашнего представления в саду, а главная фрейлина, разумеется, без брата приходить не стала.

Ис постучала пальцами по столу. Как бы отец ни ни набедокурил, в данный момент он… прав. Остается надеяться, что Аяна дела какого-то там Вестланда не интересуют. И императрицы, соглашение с которой он подписал два года назад, и в глаза не видел. Так это и выглядит, не зря он ограничил вывоз ценнейшей Тильдиной ларипетры, что грозит Стольному серьезным экономическим кризисом.

В любом случае, стоит поскорее вырастить себе авторитет и отстранить отца от вмешательства во внешнюю и внутреннюю политики империи.

— Ой, ты что же, Ис — хотела за Фаррела Вайда выйти? Всерьез надеялась? Ты — королевских кровей!

От неожиданности Исмея отставила чашку с тонизирующим напитком чересчур резко, и цикорра едва не выплеснулась на светлый внутренний прямоугольник столешницы. Ледяным тоном императрица отрезала:

— Никогда я не собиралась за Фаррела.

— Ну да, а то я едва прибыл, так двор сплетнями полнится.

— Двор всегда полнится сплетнями. Фарр был моим другом детства. К тому же, он женился и погиб, защищая империю. Ты сам видел памятник.

— На площади Массангеи? Удивлен, что ты позволила изобразить там и его жену.

Ис проглотила очередную стрелу, попавшую в цель. Когда он уже оставит ее в покое?! Конечно, будь ее воля…

— Аврора Бореалис… много сделала для развития империи, хоть и пробыла на ее территории недолго. Тебе не пора? Я сказала все, что собиралась, у меня есть идругие дела.

Исмея поднялась. Экс-король Тириан же и не моргнул.

— Вот и бери с нее пример. Ты императрица. Ты обязана. Это даст большой толчок развитию твоей империи. Я горд за тебя, дочь. Ты многого достигла. Ты была должна.

Брови полезли на лоб, и императрица запнулась на первом же шаге из-за стола. Он… горд?.. Он… признает?.. Это, что же… комплимент?..

Вдруг сразу все простилось. Захотелось прокружиться на одной ножке. Суровый Тириан Басс, отец-король сказал, что он ею горд! Впервые за всю жизнь. Он признал! Ис хотела уже растаять и сказать ему что-то хорошее, даже пригласить на чарочку горячего мальбека вечером на галерее, но король тут же вбулькнул ложку дегтя:

— Поэтому король Аян и принял наше предложение.

Ис не сразу поняла смысл фразы. И стояла еще с мгновение, глупо улыбаясь. А потом резко дошло, и воздуха вдруг не хватило. Она схватилась за высокую спинку стула, как вчера — за запястье Барти. Вторую руку протянула к горлу. Вот и решила проблему замужества.

— Так… быстро?..

— Видишь ли… я предвидел нечто подобное. И написал ему заранее. Вчера в обед получил ответ. Не стал тебе сразу говорить… Ты была сосредоточена на бале, Исси, так переживала… Решил, пусть будет после.

Скажите пожалуйста — экая забота! «Исси»! Так называла ее мама, а он — ни разу… Сердце екнуло в смертельной обиде на несправедливость прошлых лет и дел настоящих. Исмея попыталась вдохнуть поглубже и умерить клокочущий гнев, чтобы не повторить вчерашнюю ошибку.

Итак, король Черного Тополя наконец приедет в Стольный? Почтит своим вниманием Вестланд, который шепчется, что король Черного Тополя игнорирует малышку Ис?

Еще и женится на ней.

Но это как посмотреть… Что бы отец ни натворил, злиться нет смысла. Надо разгребать. И… сузить границы его действий. Только кто ее в этом поддержит?..

С другой стороны, встреча — это возможность наконец переговорить о ввозе ларипетры, которую топольцы начали в результате движения Странника зажимать. Встреча не обязана заканчиваться браком. А даже если… прав Фальке — монархи не принадлежат своим желаниям.

Исмея задрала подбородок.

— Написал заранее?!. Не спросив меня?

— Я знаю, что империя для тебя значит все, — отец дотянулся до ее руки на спинке стула и похлопал по ней покровительственно. — И знаю: ты согласишься, что я прав. И сейчас, и вчера,