Работала бы плохо — выгнали бы взашей.

— Показывай, что тащишь в руках!

Летта развернула горшок с рагу. Солдат вырвал его из рук, сунул туда длинный нос и отшвырнул прочь.

— Воровка, значит! Я так и думал! Ну-ка, пошли со мной в караулку!

— Рехнулся? Это объедки! Кого я обокрала, королевских свиней?

— Воровство и оскорбление господ придворных! Допрыгалась, птичка! — он больно ухватил Летту за плечо и выдохнул ей в лицо: — Отведу в тюрьму! Но можем и договориться.

Принцесса, конечно, была невинным цветочком, но все же имела глаза и уши. Предложение гвардейца было ей понятно. А еще она догадалась, что выбора, у нее, в принципе, нет. И она завизжала изо всех сил, прекрасно зная, что на крики среди ночи кто-нибудь да прибежит. А чем больше людей вокруг, тем меньше возможностей совершить насилие.

— Заткнись, дура, — зашипел солдат, пытаясь зажать ей рот ладонью. — Заткнись, говорю!

Но в строптивую судомойку словно бес вселился. Она орала, извивалась и брыкалась.

— Ах ты, козел безрогий! Да чтоб ты облысел! Да чтоб тебе пусто было!

Раздались голоса, замелькали фонари.

— Что тут за балаган? — раздался знакомый голос.

— Воровку поймал, ваше-ство, — буркнул солдат, отпуская Летту.

А принцесса бросилась в ноги к невесть откуда взявшемуся королю Эрику и взмолилась:

— Спасите меня, мой король!

Глава 19

Король или мужчина?

Короли дураками не бывают, а если бывают, то недолго и некрасиво. Вот и Эрик из Гонтона наконец-то сложил из черепков целый горшок.

— Я тебя знаю, — выдохнул он. — Визг знакомый. И про козла лысого я уже совершенно точно слышал. Ты — та девица с ярмарки.

— Верно.

— И вчерашняя незнакомка с бала.

— Тоже верно.

— Что тут произошло?

— Я шла домой с работы, а этот гвардеец меня схватил.

— Она воровка!

— Точно. Я несла домой объедки с кухни, это не запрещено.

— Она горшок украла! И обозвала придворных свиньями! Королевскими свиньями!

— Очень остроумно, — бросил король. — Действительно, я не запрещаю слугам уносить остатки еды своим семьям. Это лучше, чем выкидывать. Так значит, ты — кухонная прислуга. И давно?

— Я жена торговца горшками и кувшинами, — спокойно ответила Летта. — Но наш товар был уничтожен… не без вашей помощи, а муж заболел. Мне пришлось искать работу. Теперь я судомойка.

Он откровенно поморщился.

— Теперь я понимаю, как ты попала на бал. А платье тоже украла?

— Глупости не говорите. Сами же видели, что оно на меня пошито. Платье с чужого плеча так сидеть не будет.

— Возможно. Пойдем, поговорим в более уместном месте.

Летта вздохнула и поплелась за ним. Уж верно, благородство короля не таит в себе опасности!

— Как вы вообще тут оказались? — не удержалась от любопытства она.

— Ты где воспитывалась? Плясать умеешь, а ведешь себя в королевском присутствии как дикарка.

— А вы сейчас король или мужчина? — Летта буквально танцевала на лезвии ножа и прекрасно это осознавала. Но сейчас ее крайне волновал вопрос: а может ли она открыться Эрику?

— Странное дело, почему я не могу быть и тем, и другим?

— Потому что король — это титул. А мужчина — это характер.

— Тебя учили риторике?

— И ей тоже.

— Чему еще?

— Математике, письму, танцам. Рисованию и пению.

— Удивительное дело. И такое чудо работает у меня судомойкой?

— Моя гувернантка говорила, что не бывает позорной или дурной работы. Бывают ленивые люди.

— Все верно, но… такая жемчужина среди немытых горшков!

Эрик привел ее в сад. Летта зябко потерла плечи. Ночь была холодная, уже началась осень. Если быстро бежать, то холода и не замечаешь, но в пустом саду стало неуютно.

— Замерзла?

— Немного.

Эрик снял теплый жилет и накинул ей на плечи. Все же мужчина. Короли не раздают одежду, это запрещено этикетом.

— Итак, Летта. Ты что делала на балу?

— Танцевала.

— Ты шпионка? Чья? Портляндии? Столлока?

— Я не шпионка. Это была глупая шутка. Я сказала всем, что потанцую с королем. И потанцевала.

— Кому — всем?

Принцесса замолчала, понимая, что если ей все сойдет с рук, то остальных в лучшем случае выкинут вот из дворца. А в худшем… Одна радость, виселиц в Гонтоне Летта еще ни разу не видела, а значит, Эрик довольно милостивый король.

— Ладно, не хочешь — не говори. В конце концов, я и сам узнать могу. Мне интересно другое. Многое ты потеряла, когда я разбил твои горшки?

Ну наконец-то! Летта уж и не чаяла, что он предложит возмещение ущерба.

— Всё, — просто сказала она. — У нас ничего больше не осталось. Там было товара десятка на тр… на пять золотых.

— Не так уж и много.

— Это для королей. Для простых людей — едва ли не целая жизнь.

Она вспомнила рыдающую вдову, которую из-за шести монет едва не выкинули из дома, и дернула плечом.

— Ты любишь деньги, Летта?

— Кто же их не любит?

— Тогда у меня к тебе предложение.

— Я внимательно вас слушаю.

— Будь моей любовницей.

— Что? — поперхнулась она. — Я замужем!

— Уйдешь от мужа. Я ему заплачу.

Ну конечно, какой Рик счастливчик! Сначала ему дали денег, чтобы он женился на Летте, теперь дадут, чтобы разженился. Очень смешно.

— Послушай, я не обижу. Куплю дом, наряды всякие. Буду делать подарки. Тебе не придется больше работать. А если будут дети, найду каждому баронство.

— Но зачем вам это?

— Ты же замужняя женщина, должна понимать, зачем. К тому же ты умна, образована, с тобой интересно. И ты меня зацепила, даже лгать не буду.

— Я не такая, — выдавила из себя Летта. — Я замужем.

— Проникать на королевский бал ты такая. А спать с королем не хочешь?

Летта вздохнула и сказала то единственное, что пришло ей в голову.

— Простите, но я люблю своего мужа.

И Эрик, с любопытством разглядывающий ее, вдруг отступил.

— Вот как… это достойно уважения, Летта. Не смею больше настаивать.

— Спасибо. Прощайте, мой король.

— Прощай, Летта. Нет-нет, не снимай жилет. Оставь себе.

— Спасибо, но я не могу принимать подарки от чужих мужчин.

Она положила жилет на скамью и пошла в сторону калитки. Уже запомнила, где она.

— А если бы я приказал? — раздалось вслед. — Не как мужчина, а как король?

— Поверьте, вам не понравился бы результат, — бросила, не оглядываясь, принцесса. — Знали бы вы, кто мой отец…

Она шла по темным улицам города, даже не замечая ветра и ползущих по стенам теней. Она так и не увидела, что те нищие, которые хотели к ней приблизиться, неожиданно исчезали в переулках. И вообще, сколько б она не гуляла ночами,