Ляголь, но не делала этого, даже о де Шаларгу не мыслила. А тут едва ли ни само все в руки падает. Чудеса, да и только! Стоило поблагодарить ля Северги за его желание поймать меня.

Тайны маленького городка иногда бывают весьма необычными. Беглые принцессы, похищенные драконы, колдуны с запретными артефактами. Да тут каждый друг друга знает. По пять раз на дню все заходят в гости. А утешительный пирог на расставание — традиция незыблемая. Даже на роды собираются всем городком и под окнами повитухи ждут. И самое удивительно, что никто и никогда не продаст своего соседа. Пусть он кровавый маньяк где-то там в столице, тут он единственный магический механик, способный починить что угодно. У нас не морит соседей, а значит, дознавателям веры нет. А вдруг чего, так в море утонул, судами тут никто голову ломать не станет, возмездие настигнет мгновенно.

Собравшись с мыслями, я откинула выбившуюся из длинного хвоста прядь и убрала ее за ухо. Практически все приготовления были завершены. Оставалось докупить цветов и расставить букеты. Но это, как обычно, буду делать перед открытием. Простые постояльцы ели и без праздничной сервировки. Точнее, для них был отведен отдельный угол зала, в который гостей с улицы мы не сажали, даже если те доедали свои блюда. Мало ли кому захочется добавки. Или вином себя побаловать, не за барную же стойку их сажать.

Не успела я закончить приготовления, как за спиной раздалось тихое покашливание. Резко обернувшись и едва не встретившись головой с висящей над стойкой гортензией, я уставилась на горящие весельем глаза мадам. Леди де Митас сидела на барном стуле и рассматривала меня практически в упор. От столь пристального внимания со стороны герцогини захотелось немедленно спрятаться под столешницу и не казать оттуда носа, пока достопочтенная леди не уедет от меня обратно в столицу первым же рейсом. И желательно, немедля!

— Прошу прощения за то, что напугала вас, — мягко пробормотала герцогиня.

— Ничего страшного, — растянув губы в улыбке, я немного отшатнулась. — Я просто задумалась и не услышала, что кто-то подошел. Вы что-то желаете?

— Да, бокал вина, — кивнула мадам. — И поговорить с тобой, пока мой сын решил воспользоваться ситуацией и пошел собирать сплетни про тебя. Наивный ребенок, не понимает, что он вызовет кучу подозрений. Местные его скорее пошлют за моря, чем поведают о владелице гостиницы хоть что-то интересное.

— Хотите сказать… — у меня ком поперек горла встал.

— Не волнуйся, — махнула рукой женщина, принимая бокал, — у него слишком мало доказательств твоей причастности к королевской семье. А вот розу без надобности не показывай. Виконту пришлось обменять твой номер на неприкосновенность всей «Белой Розы». Времена были суровые. Если не против, я бы предложила тебе заменить ее на брошь моего покойного мужа. Пропуск силы не потеряет, но, если на тебя выйдут, доказать ничего не смогут. Комбинация не сойдется с записью в книге регистрации. Моего же любимого уже вычеркнули.

— Но их же хоронят, — я припомнила разговор с матушкой.

— И ее тоже похоронили вместе с ним, — кивнула женщина. — Но фамильный склеп на то и фамильный. Дальше в нем происходит только то, что ведомо призракам и богам. Живым туда хода нет. Мне же пришлось нарушить кое-какие правила и забрать розу мужа. Понимаю, звучит дико, но я подобное предполагала. Вряд ли Лунария успела тебе все подробно объяснить перед своим побегом. Даже провидцы не знали, когда точно он состоится. А шестнадцать лет — слишком нежный возраст, чтобы посвящать и в тонкости придворных интриг. Тебе и без «Белой Розы» было тяжело. Мой сын в силу своей профессии и происхождения многое знает. Розу он не узнал только из-за вечного мужского разгильдяйства. Они на украшения редко внимание обращают, если носом прямо не ткнуть. Вот на молоденькую юбку — да, а на брошь, бог с тобой, им такое и не нужно.

— Но если он поймет, что я состою в ордене, то мгновенно сложит два и два, — похолодела я. — Простых смертных там отродясь не бывало. Даже из новой аристократии по пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто удостоился чести ее носить.

— Вот поэтому я тебе и говорю, заучи свои цифры, настоящие, и поменяй на пропуск моего мужа, — хмыкнула герцогиня. — Так будет проще. Я предупрежу всех, а коли мой ребенок окажется глупее королевской болонки и оставит тебя в покое, верну тебе ее по почте. Для каждой из нас это приемлемый вариант, который не несет за собой опасности. Мне нет смысла вредить тебе. Пророчество пока что никто не отменял. А мы все повязаны одной нитью. Каждый принес клятву, и теперь нам остается только следовать по пути собственной судьбы, подчиняясь воле богов.

— Но тогда получится, что мы будем обманывать половину мира, — как-то не складывалась у меня в голове картина происходящего.

— Ребенок, натуральный, — посетовала герцогиня. — Мы и так обманываем весь мир, даже не половину. Твое здоровье и полная дееспособность дорогого стоили. Думаешь, по твоему следу не пустили лучших дознавателей и всю тайную канцелярию. К твоему везению, последние искали тебя из рук вон плохо. А первые для такой работы слишком глупы и не привыкли искать тело без фактов и признаков насильственной смерти. Так и получилось, что твой побег удалось организовать только благодаря тупости и халатности. Не спрашивай, каких это сил и нервов стоило моей семье. Вот наглядный пример — сын, и тот зубы скалит.

— Я его отчасти понимаю, — вздохнула я. — Мне тоже было нелегко принять выбор родителей. Наверное, осадок до сих пор остался.

— Милая, нам всем приходится совершать поступки, которыми мы не можем гордиться. Ты думаешь, я со спокойной совестью приняла тот факт, что не могу родить собственному мужу наследника? Нет, я готова была взорвать все поместье рода де Митас и проклясть семейку, проклявшую моего мужа. Дали бы шанс отмотать пару веков, так бы и поступила. Но никто не может получить желаемое, не отдав ничего взамен. Поэтому даже не рассчитывай на то, что пророчество сбудется идеально. Твои родители едва друг другу глотки не перегрызли, пока в один момент не поняли, что не могут жить без вечных ссор. Это не было неземной любовью, о нет. Тяжелый случай, когда ненависть и нужда превратились в гремучий коктейль из страсти и одержимости. Так происходит со всеми, многие пытаются сказать, что это не про них и вообще они белые и пушистые. Только браки держатся на эмоциях. Лучше бить посуду и мириться на всех пригодных для