грелки, которые есть в замке. Горячую воду, ведрами! Шерстяные одеяла, горячий бульон! Живо!

Служанку сдуло сквозняком, а я бросилась к кровати. Одеяла уже заледенели от магии Кайлэна, и Айлин тряслась так, что стучали зубы. Ледяные узоры на её коже становились ярче. Нужно было срочно дать ей тепло, живое человеческое тепло, чтобы сбить этот магический дисбаланс.

Не раздумывая ни секунды, я вцепилась в ворот своего закрытого тяжелого платья, за которое Ирма наверняка отдала состояние, и рванула ткань. Треск рвущейся материи показался оглушительным. Я сдернула с себя верхнюю юбку и разорвала на широкие полосы тонкий шелк нижней сорочки.

Я смочила обрывки шелка в остатках ещё не замерзшей воды из таза у умывальника и начала яростно, с силой растирать ледяные узоры на лбу, щеках и ручках девочки. Трение должно было разогнать кровь.

– Давай, милая, ну же, оттаивай, – шептала я, как заклинание.

Затем прямо в остатках изодранного платья забралась на широкую кровать, легла рядом с Айлин и крепко, всем телом прижала бьющуюся в лихорадке девочку к себе. Она обжигала морозом почище жидкого азота. Я стиснула зубы, чувствуя, как ледяной холод пробирается сквозь мою тонкую сорочку прямо к костям, но продолжала обнимать её, баюкать, растирать ей спинку и дышать тёплым воздухом в детскую макушку.

– Я здесь, маленькая моя. Я с тобой. Всё будет хорошо, – бормотала ей без остановки.

Сквозь дверной проем краем глаза я видела высокую тень.

Кайлэн не ушёл. Он стоял в коридоре, прислонившись спиной к косяку, и смотрел на нас. Сейчас он видел женщину, которая без тени сомнения пустила на тряпки баснословно дорогой наряд, которая забыла о своей хваленой брезгливости, капризах и гордости, и теперь мёрзла, отдавая своё собственное человеческое тепло полумертвому чужому ребенку.

Я не смотрела на него. Мне было плевать. Всю вторую половину дня и весь вечер мы с Элиссой и служанками, сменяя друг друга, отпаивали Айлин горячими травами, обкладывали грелками и растирали шёлком. Я не отходила от неё ни на шаг, продолжая держать её в объятиях, пока мои собственные руки не онемели от холода и усталости.

Ближе к глубокой ночи кризис наконец-то миновал.

Светящиеся узоры на коже девочки потускнели и растаяли, а жуткий озноб прекратился. Айлин задышала глубоко и ровно, её щеки приобрели нормальный, здоровый оттенок, и она провалилась в обычный, спокойный детский сон.

Служанки на цыпочках покинули комнату.

Я была катастрофически измотана. Сил не осталось даже на то, чтобы доползти до кресла, так что я просто сползла с кровати на ковер, прямо в своих оборванных юбках, положила тяжёлую голову на краешек матраса рядом с рукой Айлин и мгновенно провалилась в тяжёлую мутную дрему.

Даже не знаю, сколько так просидела.

Сквозь сон я услышала лёгкий скрип половицы. Кто-то бесшумно вошёл в комнату. Инстинкты вопили, что нужно открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Рядом раздался тихий шелест одежды, и вошедший опустился на колени рядом со мной.

А затем произошло то, от чего у меня перехватило дыхание.

Большая мужская ладонь с шершавыми мозолями от меча легла на мою голову и медленно, почти невесомо, с пугающей осторожностью прошлась по моим растрепанным волосам. Пальцы скользнули по моему виску, нежно убирая прилипшую влажную прядь с лица, и задержались на щеке.

В абсолютной ночной тишине, нарушаемой лишь мерным дыханием спящего ребенка, прозвучал тихий, надломленный хриплый шепот:

– Кто ты? И куда, чёрт возьми, делась та змея, на которой я женился?

Глава 15. Десерт

Я проснулась оттого, что солнце – бледное, северное, но всё же солнце – било прямо в глаза сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Несколько секунд я лежала, пытаясь сообразить, где нахожусь и почему всё тело ломит так, будто я разгружала вагоны. Потом память вернулась – Айлин, ледяные узоры, бессонная ночь у её кровати, холод, пронизывающий до костей...

Я резко села. Огляделась. Я была в своей постели. Дракон меня сюда принёс?

– Элисса!

Служанка влетела в комнату почти мгновенно, будто бы дежурила за дверью.

– Миледи! Вы проснулись! Как вы себя чувствуете?

– Сколько времени? – спросила я, растирая затёкшую шею.

– Уже почти полдень, миледи. Вы проспали больше пяти часов.

– Айлин?

– Леди Айлин хорошо, миледи! – Элисса заулыбалась. – Она просыпалась, пила бульон, кушала кашу и снова уснула. Лекарь сказал, что кризис миновал, теперь ей нужен только покой и тепло. Она спит в своей комнате, за ней присматривает старшая горничная.

Я выдохнула с облегчением. Хоть что-то хорошее.

– А лорд Кайлэн? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Лорд Кайлэн с утра заседал с управляющим, а сейчас, кажется, в библиотеке. – Элисса помялась. – Миледи, вас приглашали к обеду. Герцогиня Вивиан прислала записку – говорит, что хочет увидеться с вами за столом. Лорд Кайлэн тоже будет.

Я усмехнулась. Вивиан хочет увидеться. Интересно, зачем бы это?

– Хорошо, – я встала с кровати. – Помоги мне одеться. И побыстрее – негоже заставлять ждать высокую гостью.

Элисса с готовностью откликнулась. В гардеробной я указала на первое попавшееся платье – тёмно-синее, простое, без особых изысков. Волосы попросила уложить просто. В итоге получился простой низкий пучок. Я посмотрела в зеркало. После такой изматывающей ночи я выглядела бледной и уставшей, но больше времени прихорашиваться не было.

– Сойдёт, – пробормотала я и выскочила в коридор.

В малой столовой, куда подавали обеды для узкого круга, уже сидели Кайлэн и Вивиан. Муж – во главе стола, с неизменным каменным лицом. Герцогиня – справа от него, в очередном безупречном наряде: сегодня бледно-розовый шёлк, жемчужные серьги, идеальная укладка.

Я скользнула на своё место слева от Кайлэна и натянула дежурную улыбку.

Внутри всё сжималось. Я помнила его вчерашнюю фразу. О том, что он понял, что я не так, за кого себя выдаю. И теперь у меня было две задачи. Всё-таки растопить его лёд, чтобы выжить в этом мире и… не показывать ему, кто я такая.

Мало ли как дракон отнесётся к такому шокирующему известию. Его надо подготовить, а на это нужно время. А вот этого у меня как раз в распоряжении и нет.

– Прошу прощения за опоздание, – пропела я, разворачивая салфетку. – Ночь была тяжёлой, вы уж простите.

– Как леди Айлин? – спросил Кайлэн, и в его голосе впервые за долгое время послышались живые нотки.

– Лучше.