аркталийский ягодный взвар, которым я так неосмотрительно запивала свой нервный срыв за ужином, оказался невероятно коварным. Сладкий, тягучий, он мягко обволакивал горло, но по мозгам ударил так мощно, что напрочь снес все внутренние барьеры и наглухо отключил инстинкт самосохранения. И теперь воспоминания о моём вчерашнем штурме мужа в коридоре нахлынули яркими, обжигающе постыдными вспышками.

Я. Прижала. Ледяного дракона. К стене.

Поцеловала его! Сама! Набросилась, как изголодавшаяся дикарка, смяла руками его дорогущий камзол и впилась в губы!

Господи, какой позор.

Я обхватила голову руками, чувствуя, как щеки заливает краской. Мой внутренний редактор буквально бился в истерике, размахивая красным маркером. Это же чистой воды «нарушение канонического характера персонажа»! Грубейшее, непростительное нарушение логики!

Прежняя Ирма, расчетливая, холодная и эгоистичная стерва, никогда бы не поцеловала мужа с такой отчаянной, неловкой и пугающей искренностью. Если бы ей что-то было от него нужно, она бы жеманно повисла у него на шее, фальшиво хлопая ресницами и выторговывая очередное колье с сапфирами. А я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, вложив в этот поцелуй весь свой страх, злость на этот промерзший мир и... какую-то иррациональную, дикую жажду его тепла.

Я выдала себя с головой.

Кайлэн же не идиот, ему четыреста лет. Он просто не мог не почувствовать, что женщина, которая прижималась к нему вчера, не имеет ничего общего с той капризной пустышкой, на которой он женился.

Таймер обратного отсчёта тикал прямо у меня в висках, отдаваясь тупой болью. До прибытия комиссии Советника Торна оставалось всего два дня. Ситуация казалась абсолютно, тотально безвыходной. Я либо замерзну насмерть в пустошах после аннулирования брака, либо Кайлэн сам отправит меня на плаху, поняв, что в теле его жены находится самозванка.

Собрав волю в кулак, я заставила себя встать, умыться ледяной водой из кувшина и одеться. Платье выбрала максимально закрытое, строгое, тёмно-серого цвета, словно собиралась на собственные похороны.

С Кайлэном я столкнулась в коридоре по пути в столовую. Он шёл навстречу, высокий, безупречный, закованный в свой привычный чёрный бархат и серебро, и моё сердце рухнуло куда-то в район пяток, забившись там мелкой дрожью.

– Доброе утро, Ирма, – произнес он ровно, останавливаясь в паре шагов от меня.

Его голос звучал ещё холоднее и суше, чем обычно. Ни единой эмоции на лице. Классический, непробиваемый дракон, который возвел вокруг себя Великую Китайскую стену изо льда. Он строил из себя ледяную глыбу, которой абсолютно безразличны вчерашние выходки ненормальной жены.

– Доброе, – выдавила я, стараясь смотреть куда угодно, только не на его губы.

– Я распорядился, чтобы сегодня для Айлин... – начал было говорить он своим привычным надменным тоном, но вдруг осекся.

Я рискнула поднять глаза.

Кайлэн смотрел на меня. Точнее, тяжело, неотрывно и как-то голодно смотрел прямо на мои губы. Его зрачки на секунду расширились, поглотив прозрачную радужку, и судя по всему... он просто потерял нить беседы и завис на полуслове. А я физически ощутила, как между нами снова заискрило невыносимое напряжение, от которого вчера у меня снесло крышу.

Он моргнул, нахмурился, словно сбрасывая наваждение, и жёстко закончил фразу:

– ...чтобы для неё растопили камин посильнее. Проследи за этим.

Затем обошёл меня и быстро скрылся за поворотом.

Я прислонилась к холодной стене, медленно выдыхая. Вывод напрашивался сам собой: физически он среагировал. Лёд внутри него тронулся, пошёл трещинами, но этот древний упрямец был слишком горд и слишком травмирован прошлым, чтобы это признать.

Но додумать эту мысль мне не дали. Тишину утреннего замка разорвал пронзительный, полный животного ужаса крик Элиссы.

Крик доносился из южного крыла. Из комнаты Айлин.

Я сорвалась с места, забыв про тяжёлую голову, про страх и про этикет, и помчалась по коридорам так, что каблуки высекали искры из камня. Ворвавшись в детскую, я застыла на пороге.

Элисса рыдала, стоя на коленях у кровати. На смятых простынях металась Айлин. Маленькое тельце девочки выгибалось дугой, а лицо было пугающе мертвенно-бледным. По щекам, шее и тонким ручкам, прямо под кожей, змеились жуткие светящиеся узоры из чистого льда. Девочку била крупная дрожь, она часто и хрипло дышала, не приходя в сознание.

– Магическая лихорадка! – закричала Элисса, увидев меня. – Миледи, это кровь драконов! Её человеческое тело не справляется с пробуждающейся силой! Она горит изнутри, а снаружи замерзает!

Дверь за моей спиной с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. В комнату влетел Кайлэн.

Он рванулся к кровати, но, увидев мечущуюся в бреду, покрытую морозными узорами дочь, вдруг остановился как вкопанный. Я увидела, как с его лица схлынула вся кровь, оставив лишь пепельную маску абсолютного ужаса.

Его накрыло. Жесточайший триггер из прошлого ударил по нему наотмашь. Я поняла это по его остановившемуся взгляду, по тому, как он перестал дышать. Он словно видел перед собой не дочь, а свою погибающую первую жену, которую не смог спасти.

И вместе с его паникой в комнату ворвалась смерть.

От животного страха потерять своего ребенка Кайлэн полностью потерял контроль над собственной магией. Температура в детской рухнула вниз за секунды. Стены стремительно покрывались толстой коркой льда, окна с треском замерзли наглухо, вода в кувшине на тумбочке превратилась в ледяной монолит.

Его древняя драконья суть кричала ему только одно: заморозить. Сохранить. Поместить в стазис то, что умирает, чтобы оно не исчезло насовсем. Но он не понимал, что то, что спасает чистокровного дракона, убьет хрупкого получеловека! Этот спасительный холод просто остановит человеческое сердце Айлин!

Айлин судорожно всхлипнула во сне, и её губы начали синеть.

Я подскочила к Кайлэну и со всей силы толкнула его обеими руками в грудь.

– Выйди вон! – рявкнула на него так громко и зло, что у самой зазвенело в ушах.

Он даже не шелохнулся, возвышаясь надо мной ледяной скалой. Его незрячий взгляд был прикован к постели.

Тогда я ударила его кулаками в плечи, пытаясь сдвинуть с места.

– Кайлэн, приди в себя! Ты убиваешь её! Твоя магия убьет её человеческую половину! Убирайся за дверь немедленно, или она умрёт прямо сейчас!

Слово «умрёт» подействовало как пощечина. Он вздрогнул, осознанно посмотрел на меня, затем на синеющие губы дочери. Его лицо исказилось от невыносимой боли, и он, спотыкаясь, словно слепой, попятился назад и вышел в коридор. Мороз в комнате перестал усиливаться, но холод стоял адский.

Я повернулась к застывшей Элиссе и взяла командование на себя.

– Элисса! Бегом на кухню! Тащите сюда все