и пробираюсь в нашу фамильную ложу. Остальные уже на местах.

– Успел! – говорит Мия. – Спектакль вот-вот начнется.

Зал Фавар по форме напоминает подкову. Он щедро украшен позолотой, несколькими ярусами мрамора и алым бархатом, но главная его прелесть – это расписной круглый потолок с ангелами, танцующими среди облаков. Эви и Джозефина подходят к краю балкона и выглядывают вниз, на толпу гостей, собирающихся к представлению. Джо щиплет подругу за плечо, и они обмениваются потрясенными взглядами. Уже и не вспомню, когда я сам смотрел на что-нибудь с таким интересом.

Мия отводит Джозефину в сторонку, а Эви остается у бортика одна. Она взволнованно одергивает рукава платья, разглаживает и поправляет ткань. Как же хорошо, что она не слышала болтовни тех дам! Ее наряды ведь не только самые необычные, но и самые красивые в этом зале! И как здорово, что она ни под кого не подстраивается – просто слушает себя.

А что бы она подумала, если бы узнала, почему я ее сюда пригласил? Если бы поняла, что стала предметом нашего с Жюльеном пари? А каково было бы Мие обнаружить, что она не ошиблась, что я и правда использую Эви в надежде сделать из нее Цветок? От одной мысли об этом все внутри сжимается. Чувство вины просыпается и уютно устраивается у меня в душе, но я прогоняю его, закрываю сердце на тяжелый замок и выкидываю ключ куда подальше.

Я подхожу к Эви и встаю рядом.

– А кто тебе вообще сказал, что это свидание?

Она с обиженным видом поворачивается ко мне:

– Пардон?

Впиваюсь взглядом в поток зрителей, неспешно занимающих свои места.

– Ты недавно назвала наш поход свиданием. Что-то не припомню, чтобы я сам хоть раз упомянул это слово.

Эви вздыхает:

– Не льсти себе, Бо Бельгард. Это просто слово. А есть еще, к примеру, словечко «фигляр». Знаешь, что оно значит?

Утыкаюсь в свой чересчур пышный ворот (угораздило же меня такой выбрать!), чтобы спрятать смех.

– Догадываюсь! Меня так парочку раз называли.

– Даже не сомневаюсь, – парирует Эви.

– А что, если ты права?

– В чем?

– Что это и есть свидание? Что бы ты тогда сказала?

Эви смотрит на меня точь-в-точь как в тот раз, когда они с Джозефиной пришли к нам домой, а я спросил, неужели ей так трудно поверить, что она кому-то интересна. По глазам вижу: она ни единому моему слову не верит, – и не могу ее в этом винить.

Ответить она не успевает – подходит время занимать места. Эви устраивается подальше от меня, так чтобы между нами оказались Мия с Джозефиной. Решаю не устраивать сцену. Привезти Эви в театр и так стоило большого труда. Лучше лишний раз не испытывать удачу. Она меня презирает и всем своим видом это показывает, но, если получится еще немного продлить наши свидания, я смогу напечатать побольше новостных заметок о ее выходах в свет и, как знать, может, одолею Жюльена в им же придуманной игре.

Где-то на середине спектакля Мия подается вперед и шепотом спрашивает меня:

– Ты вообще актеров слышишь?

– С трудом, – тихо признаюсь я в ответ. Я уже и забыл, как душно в этой ложе, и какими маленькими – точно куколки или другие игрушки – кажутся отсюда люди на сцене, и как слабо доносятся их слова.

Сестра поворачивается к Джозефине, шепчет ей что-то на ухо, прикрыв губы ладонью, а потом толкает меня локтем.

– Пойдем, – говорит она. – Джозефина и Эви знают место, где вид лучше.

– Вид лучше? – переспрашиваю я с недоумением. – Получше, чем в одной из лучших лож театра?

– Пойдем, – упрямо говорит она и тянет меня за руку.

Выбора не остается, я послушно иду за девочками. Мы спускаемся по ступенькам и наконец выходим на мрачные парижские улочки.

– К вашему сведению, нас обратно уже не пустят, – предупреждаю я. – После начала представления они всегда запирают вход.

– К счастью, мы знаем другой путь, – с ухмылкой сообщает Эви.

Они с Джозефиной ведут нас вокруг здания, к неприметной задней двери.

– Это и есть твой план? – уточняю я у Эви. – Тайком шмыгнуть внутрь?

Она склоняет голову набок.

– Что, испугался?

– Ни капельки, – возражаю я. Мое любопытство усиливается с каждой секундой.

Джозефина поднимает руку и стучится: четыре коротких удара, два длинных и еще четыре коротких – явно какой-то шифр!

Дверь распахивается. На пороге стоит паренек с яркими, как карамельки, дредами.

– Джо! Эви! – восклицает он, широко раскинув руки, и крепко обнимает девочек. – Давно не виделись! Что-то совсем к нам не заглядываете!

– Решили залечь на дно после прошлого раза, – со смехом отвечает Эви.

– Да брось, глупости. Этот дуралей Питер и мухи не обидит! – говорит паренек. – Вот уж кого стоит опасаться, так это управляющего театром, месье Томаса. Несколько недель назад я одну группу в театр провел, так он меня потом поймал! Я, правда, хорошенькую отговорку придумал, и старый проныра на нее купился, и все равно лучше с ним лишний раз не встречаться!

– Обещаю, мы быстро, – говорит Эви.

– Вот это модники среди нас, – замечает парень, обводя взглядом меня и Мию. – Вы правда готовы испачкать наряды?

– Испачкать? – переспрашиваю я и отряхиваю пальто.

Парень смеется, запрокинув голову.

– Вам понравится, – обещает он. – За мной!

Мы тайком заходим в дверь и, держась в тени, пересекаем задворки театра, а потом парень, пригнувшись пониже, первым заныривает в небольшую дыру. Эви и Джозефина, подобрав платья, ускользают за ним.

– Идешь? – зовет меня Эви.

– Да… конечно! Бегу-бегу! – Последний раз оглядываюсь, чтобы удостовериться, что за нами никто не следит, и пробираюсь следом за Мией.

Нас окутывает почти что кромешная тьма, если не считать проблесков над головой – кажется, это свет факелов. В какой-то момент сквозь особенно широкую щель я замечаю наверху фигуру и узнаю актера, играющего отца. Так, значит, мы под сценой!

Мы пересекаем ее, выходим с другой стороны и оказываемся в крошечном закутке рядом с музыкантами, совсем рядом с актерами. Со стороны нас не видно, но я все равно опускаю голову. Ох, отец мне и устроит, если узнает, что я тайком пробрался в Зал Фавар.

Наш проводник делает мне знак сесть на пол. Устраиваюсь по соседству с Эви. Она так увлечена происходящим на сцене, что вовсе меня не замечает.

– Просто невероятно, – говорю я.

– Вот-вот, – подхватывает девушка и спустя мгновение наклоняется к моему уху. – Порой важно подойти ближе, а не смотреть издалека. Если держаться вдали, можно многое упустить. – Ее взгляд устремлен вверх, она жадно ловит каждое движение актеров, а я завороженно наблюдаю за ней.