в пекарне! Хватит уже переживать за других! Начни хоть немного жить сама, Эви!

Немного жить? Так я ведь живу. Что поделать, если не всем такая жизнь по душе! Кому, как не Джо, знать об этом. Я живу. Живу. Или нет?

– Ну что, давай по домам, – говорю я подруге. – Виолетта обрадуется, когда я попрошу помочь мне собраться в театр!

Джозефина улыбается. Она понимает, что я сдалась.

Глава восьмая

БО

– Дай помогу, – говорит Мия и тянется, чтобы поправить бант на моей шее.

Я поднимаю подбородок выше, чтобы ей было удобнее.

– Не слишком ли я нарядился? – спрашиваю я. Мы сидим в экипаже, который мчится за Эви и Джозефиной.

– Смотря для кого! На моей памяти ты в театр и вычурнее одевался.

Сглатываю.

– Ну, было дело. Просто не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко.

– Кто, Эви?

– Ну да, Эви, – качаю я головой, досадуя на самого себя. – Надо было ей подарить платье. Зайти в какой-нибудь бутик или взять что-нибудь из твоего гардероба.

– Все будет прекрасно, – успокаивает меня Мия. – Видел, какие она шьет наряды? Джозефина говорит, что Эви такая талантливая, что ей нужно одевать саму королеву. Уверена, в чем пойти в театр, она точно придумает.

Так она любит шить. Стоило бы догадаться – неслучайно ведь Эви участвовала в том дефиле; но я тогда отвлекся на ее падение во время показа, не говоря уже о том обстоятельстве, что именно в то утро меня бросили на глазах у всей школы.

– Так мило, что ты за нее переживаешь! – продолжает кузина. – Я думала, тебя волнует только, что люди подумают!

И это факт. Я и правда с тревогой думаю о том, что на нас будут пялиться, и гадаю, кто что скажет. Но, наверное, больше всего меня волнует, как будет чувствовать себя Эви.

– Откуда вдруг такая забота? – спрашивает Мия. – Не припомню, чтобы ты до вчерашнего дня хотя бы раз о ней упоминал. Хочешь ею воспользоваться, потому что все прочат ей титул Цветка?

– Нет, все совсем не так.

– Хм, надеюсь, – говорит Мия, скрестив руки на груди. – Она славная девчонка. Не то что Рашель.

Мы подъезжаем к пекарне. Эви и Джозефина уже ждут на улице. Франциск открывает перед ними дверцы экипажа, и они садятся к нам.

– Девочки, какие вы красотки! – ахнув, восхищается Мия. Она берет край юбки Джозефины и рассматривает ее. – Эви, ты сама сшила это платье?

– Угу, – тихо отвечает она и кивает.

Мия поворачивается ко мне и украдкой подмигивает, мол, обрати внимание, какой талант! У моей кузины платье узкое, строгое, а вот наряды девочек свободные и изящные. На Джозефине светло-персиковое платье, а наряд Эви сиренево-голубой. Он выгодно подчеркивает темный оттенок ее волос и веснушки, рассыпавшиеся созвездиями по груди. Волосы она заколола сзади, но не стала сооружать из них пышную, чересчур вычурную прическу, как любят девчонки из школы. Украшений Эви не надела, а румянец у нее на щеках совсем легкий, естественный – такой бывает только от солнца, щипать щеки тут без толку. Подруги совсем не похожи на заядлых театралок, и все же в них столько изящества! Подумать только, а ведь Эви сама сшила эти наряды. Ей понадобилось платье – и она его сделала. Многие из тех, кого я знаю, могут скупать целые бутики, но сшить самим… Такое под силу лишь ей. Мия права. Рашель с Эви не сравнится.

Мия с Джозефиной так оживленно болтают, что мне и слова не вставить, так что мы с Эви молчим до самого театра. Я выхожу из экипажа первым и подаю ей руку, но она делает вид, что не замечает этого, и спрыгивает со ступеньки сама. Из-под платья выглядывают носки тех же туфель, в которых она ходит в школу.

Надо будет подарить ей новую обувь.

– Выглядишь чудесно, – говорю я ей. Совершенно искренне.

Эви оборачивается и вздыхает.

– Спасибо. Ты тоже ничего.

– Ты со мной разговариваешь! Какое счастье!

– Не привыкай, – со смехом предупреждает она. – Одно свидание – и с меня хватит!

Открываю рот, чтобы парировать, но тут мы заходим в театр, а я так и не успеваю сострить в ответ. А ведь я отмалчиваться не привык! И куда только делось мое остроумие, стоило мне оказаться рядом с этой девчонкой?

Мы идем через просторное фойе, мимо стен, расписанных вручную, а сверху на нас льет свет мерцающая хрустальная люстра. Я немного отстаю от своих спутниц, они смешиваются с толпой, двигающейся навстречу. Я спешу следом и случайно оказываюсь меж двух дам, с ног до головы обвешанных драгоценностями, в которых свет и тот преломляется вовсе не так, как нужно.

– Приехать в театр в таком виде! Нонсенс! – восклицает одна из дам, обмахиваясь веером, и промокает пот над губой.

– А вдруг они знают что-то такое, о чем мы и не слышали? – спрашивает ее спутница. У нее слегка приплюснутый нос, а один глаз дергается. Решаю проследить за их взглядами – интересно, что же их так привлекло? Оказывается, они рассматривают Эви и Джозефину, которые стоят почти вплотную к расписным стенам и любуются работой художников. – Такие юные девочки! Может, мы что-то упустили и это мода сейчас такая?

– Мода, – передразнивает первая дама. – Боюсь, тут другое. Как знать, может, этим двум заплатили, чтобы они сюда пришли, если понимаешь, о чем я.

Приказываю себе идти дальше, не обращать внимания, но не могу с собой справиться и останавливаюсь рядом с дамами.

– Представляете, сама королева позволила им надеть эти платья! – шепчу я театралкам.

– Королева?! – переспрашивает потливая. – О чем это вы, молодой человек?

– Ох, я думал, все уже знают, – говорю я. Дамы, навострив уши, подходят чуть ближе, им не терпится узнать новую сплетню.

– Что знают? – спрашивает вторая, а потом торопливо дает заднюю: – Мы-то, конечно, все знаем, но знаете ли вы то, что известно нам, – вот в чем вопрос! Так что рассказывайте, чтобы мы не сомневались.

– Эти девушки обшивают саму королеву – вот я о чем! – говорю я. – Она поручила им придумать что-нибудь эдакое для своего нового портрета, чтобы перещеголять прежний. И разрешила прийти в театр в этих самых новехоньких платьях – «выгулять» их на публике. Ходят слухи, что в их бутике на Фобур-Сент-Оноре уже отбоя нет от заказов!

Они распахивают рты, точно две рыбы.

– Скорее бы увидеть портрет! – восклицаю я и спешу удалиться, еле сдерживая смех. Поглядеть бы на лица этих дамочек, когда они примчатся в бутик! Владелец-то ни о чем не подозревает!

Наконец пересекаю галерею