поле за домом уже цветут. Верена и Марко ухаживают за животными. За последние месяцы родилось три ягненка! А я тебе рассказывала, что Верена с Марко поженились? Родители говорят, церемония получилась очень красивая.

Она обращается ко мне, но сама не отрывается от листа. Догадываюсь, что она там ищет. Затаив дыхание, надеюсь на добрые вести.

– Так, еще пишут, что… – начинает Мия, а потом осекается. – Ой…

– Что? Что они пишут?

Девушка вздыхает:

– Они пока не смогут приехать. Ни на выпускной, ни на Придворный бал. Дома без них не справятся.

Отец Мии – врач. Он родной брат моего отца, и это единственный адекватный дядя в моей семье. Остальные – сестры матери Жюльена, которые относятся ко мне так же, как она, иными словами, недолюбливают.

– Мне очень жаль, Мия, – говорю я и кладу руку ей на спину. – Если бы они могли, то обязательно приехали!

– Ну да, – со вздохом соглашается она. – Что ж… Тогда до следующего письма. Больше не хочу об этом думать.

Она медленно складывает письмо. Плечи у нее поникли. Мия смотрит на меня и пытается выдавить улыбку, но я догадываюсь, как ей сейчас тяжело. Каждый раз, когда приходит новая весточка, она надеется, что в конверте ее ждет радостная новость о скором приезде родителей. Она понимает: все к лучшему – там, за городом, без ее мамы с папой никак не обойтись. Они нужны местным жителям. А она, Мия, получит в городе блестящее образование – в провинции это было бы невозможно. Или даже будет удостоена титула «Цветок Бельгард», если Рашель решит выбыть из гонки. Жаль, что Жюльен с Дре выбрали для нашего пари не ее – тогда бы я справился в два счета. Просто рассказал бы кузине план, а она, без сомнения, поддержала бы меня, ведь втайне презирает Жюльена ничуть не меньше, чем я. Между тем уже пора подумать, как же я раскрою отцу все свои секреты после проигрыша. Мне ни за что не справиться с Эви Клеман. Из нее невозможно сделать Цветок.

– Что думаешь о той девчонке? – говорю я.

– О Джозефине? – переспрашивает Мия. На меня она не смотрит, не сводит глаз со своих рук и нервно ломает пальцы. – По-моему, она очень милая. Умная. И красивая. А почему ты интересуешься?

– Да я не про нее. Не про Джозефину. А про вторую.

– Ах да. Я ее совсем не знаю. Но она тоже хорошенькая…

– Думаешь?

– Конечно, а ты разве не согласен?

– Нет, пожалуй, ты права. Я просто никогда не смотрел на нее в таком свете. – Не то чтобы при взгляде на Эви я ни разу не думал о ее красоте. Скорее, я избегал на нее смотреть, потому что спустя все эти годы чувство вины никуда не делось.

– А почему? – спрашивает Мия и впивается в меня взглядом. – Потому что она одевается не как мы? Потому что живет в другом районе? Потому что не расхаживает по школе с видом королевы? Вам же, мальчикам, ничего больше не надо?

– Нет-нет, не поэтому! Я… даже не знаю. Сложный вопрос.

Мия осуждающе приподнимает бровь.

– Кстати, к разговору о школе и королеве, как настроение после того, как Рашель тебя бросила?

Пожимаю плечами.

– Да нормально. Вот только она меня не бросала. Просто наши пути разошлись.

– А выглядит так, будто бросила, – насмешливо возражает Мия. Думаю, она и сама понимает, что у меня к Рашель не было теплых чувств.

– Ой, ну кто бы говорил. С кем на бал пойдешь, кстати?

Мия забирается с ногами на диван.

– С собой, наверное.

– Не может быть! Ты ведь Бельгард! Уверен, многие мальчишки захотят тебя пригласить! От кавалеров отбоя не будет!

Мия поворачивает ко мне голову.

– Я пойду только с тем, кто этого заслуживает.

– Поглядите, кто тут у нас стал такой строгой судьей?!

Сестра смеется.

– Подумаешь! Я хотя бы сужу людей по душевной широте, а не по фамилии!

С улыбкой качаю головой.

– Так я тоже!

– Ой, вот не надо врать! – Мия закатывает глаза. – А ты с кем пойдешь? Раз уж Рашель у нас возьмет под руку барона Бретонского. Есть идеи?

Я подбрасываю кусочек дерева в огонь и смотрю, как пламя торопливо его пожирает.

– Нет. Хотя, может… Не знаю.

– «Нет. Хотя, может…» Кажется, ты у нас влюбился!

– Не в этом дело! – сквозь смех возражаю я. – Уверен, она меня ненавидит.

Лучше все-таки позвать кого-нибудь другого. Может, Камиллу, если ее еще никто не пригласил. Или ту девочку с занятий по философии. Она ничего.

– На то есть причины?

Угольки начинают потрескивать. Я вспоминаю тот самый день, когда много лет назад Жюльен и Рашель решили по-детски подшутить над Эви.

– Да. И еще какие.

– И что же ты будешь с этим делать? – интересуется кузина. Она садится на диване и поправляет косу.

– С чем? – переспрашиваю я и пожимаю плечами. – А, ничего. Что тут поделаешь.

– Выход есть всегда. Можно изменить отношение к человеку, которого ты обидел в прошлом, начав делать ему добро. Пока мы живы, у нас есть шанс исправиться.

Эви не простит меня, даже если я расскажу, что же на самом деле произошло в тот день. Она ни за что не передумает. Но в одном Мия права: мне есть что исправить в своей жизни. Будь у меня деньги, те самые богатства, которые вот-вот унаследует Жюльен, все пути открылись бы передо мной. Я бы мог путешествовать. Или перебраться в Лондон, обосноваться в домике, где я вырос и где меня воспитала мама. Самое главное – я бы получил свободу, в том числе и от презрительных взглядов Жюльена и его матушки. Но сейчас все зависит от Эви.

– С чего же мне начать?

Мия встает и расправляет платье.

– Хм, а что ей нравится?

– Хм… – Что же ей нравится? Работать в пекарне? – Даже не знаю.

– Ну вот с этого и начни. – Мия ободряюще похлопывает меня по груди и проходит мимо. – Пойду напишу родителям ответ.

Я точно знаю, что она где-то здесь!

Я ищу тетрадь, которую нам когда-то велела завести мадам Мартинес. Точно помню, что Эви тоже ходила на ее уроки. Перерываю вверх дном свой шкаф – раздвигаю ворох пальто, на которых недостает пуговиц, и ботинок без пары. В дальнем углу – маленький печатный станок. Краска в нем давно высохла, и я его спрятал, чтобы отец не заметил. Продолжаю раскопки. И наконец обнаруживаю тетрадь в пыльной коробке, затерянной в самых недрах шкафа.

Переплет (листы сшивала сама мадам Мартинес) немного растрепался,