лучший портрет. Вилли Рой Бойд, который зарезал трех женщин и выпотрошил их охотничьим ножом. Вы добились, чтобы его выпустили под залог. — Мэллори бросила снимок на стол. — Теперь узнаете?

— В этом виновата полиция Нью-Йорка, — осклабился Сид Генри, абсолютно уверенный, что она не причинит ему вреда. — В деле против моего клиента имелись слабые места.

Мэллори тяжело опустила кулак на стол, будто ударила отбойным молотком.

— Мое дело было идеальным.

Адвокат вздрогнул, глаза его широко распахнулись, и он понял, что допустил оплошность: Мэллори вела это дело, и ей не нравилась критика в ее адрес.

— Я просмотрела каждый прецедент, который вы упомянули на слушании об освобождении под залог. У вас ничего не было, сплошное вранье. Вы прекрасно понимали: судья не признается, что не разбирается в прецедентном праве, связанном с поимкой и задержанием преступников. Вы фактически стояли у черты лжесвидетельства.

— Итак, вы пришли покарать меня? — спросил Сид Генри. — Собираетесь запугать до смерти? — Он постучал пальцем по снимку и перевернул его. — Бесполезно. Эта отвратительная фотография — просто спектакль.

Райкер заранее знал, что к Генри быстро вернется самообладание. Всем в полиции известно, что адвокаты живучи, как тараканы, и даже если их обезглавить, они еще до трех дней смогут вести процесс.

Мэллори вернулась к двери и закрыла ее — медленно, с улыбкой. Что бы здесь ни прозвучало и ни произошло, свидетелей не будет. От Сида Генри это не ускользнуло.

— Итак, Сид, мне кажется, я догадываюсь, — начал Райкер. — Ты ведь всего лишь сотрудник, так? У тебя нет доли в фирме? Нет, для этого ты слишком молод. Держу пари, что твои престарелые боссы не догадываются, сколько тебе заплатили за освобождение под залог этого мясника.

— Возможно, — продолжила Мэллори, — вы даже сказали им, что вели процесс на общественных началах, бесплатно. Полученные деньги не проходили через бухгалтерию.

Во всяком случае, Мэллори не нашла их, когда проверяла базу данных фирмы, зато обнаружила солидное пополнение на банковском счету адвоката.

Молчание Сида убедило Райкера, что они уличили его в прикарманивании дохода фирмы и теперь он на крючке. А самое приятное — никаких обвинений в превышении полномочий в адрес полиции не последует, даже если Мэллори ненароком поцарапает адвоката.

— Ты не спрашиваешь, как умер твой клиент? — Райкер не дал Сиду Генри времени задуматься, откуда у полиции доступ к бухгалтерии конторы. — Об этом не писали в газетах, по телевизору тоже не передавали. Но ты, кажется, не удивлен.

— Я не видел Вилли после заседания. — Сид взял фотографию покойного клиента и с вымученной улыбкой вернул Мэллори. — Итак, он мертв. Наверное, ваших рук дело, детектив? По-моему, вы перестарались.

Мэллори сделала вид, что не заметила протянутую руку с фотографией. Адвокат наконец устал держать снимок, и ему пришлось признать, что в «гляделки» он Мэллори проиграл. Она достала карманные часы, которые когда-то принадлежали Луи Марковицу.

— У вас две минуты, чтобы снять с себя обвинение в соучастии в преднамеренном убийстве. — Уловка, чтобы выиграть время, накалить атмосферу до предела — еще одна хитрость, унаследованная от приемного отца. — Или нам придется вывести вас отсюда в наручниках, — Мэллори помолчала, глядя на циферблат. — Одна минута пятьдесят пять секунд.

— Если вы полагаете, что можете… — начал Сид Генри надтреснутым голосом.

— Мы хотим знать, кто заплатил тебе за это освобождение под залог. — Райкер выхватил у адвоката фотографию. — И, пожалуйста, избавь нас от чепухи насчет этики отношений клиента и адвоката. Это не спасет ублюдка, нанявшего тебя. Мы знаем, что Вилли Рой Бойд не мог оплатить и пятнадцати минут твоего драгоценного времени. Кто выплатил гонорар?

— Одна минута пятьдесят секунд, — сообщила Мэллори.

— Вы не имеете права…

— Вот ордер, — Райкер помахал сложенным листком бумаги. На нем не стояла подпись судьи, но он отлично работал в качестве бутафории. — Обвинение — преднамеренное убийство. Прошлой ночью твой клиент пытался убить еще одну женщину, богатую женщину. И адвокаты в летах, чьи имена написаны на дверях этой конторы, возможно, знают ее. Все богачи друг друга знают, не так ли? — Он повернулся к напарнице: — Интересно, это правда, Мэллори? Можем спросить их на обратном пути.

Она кивнула:

— Одна минута тридцать секунд.

Райкер достал наручники и швырнул на стол список прав гражданина при задержании.

— Думаю, ты знаешь свои права? Полагаю, ты захочешь воспользоваться правом хранить молчание.

— Одна минута пятнадцать секунд.

Райкер улыбнулся Мэллори:

— Мне кажется, твои часы отстают. Давай покончим с ним.

Все произошло очень быстро. Сид Генри не успел ничего сообразить, как Мэллори оказалась рядом и рванула его за галстук — чтобы не осталось видимых следов. Адвокат уткнулся лицом в журнал для записей, а Мэллори выкрутила ему за спиной руки. Райкер перебросил ей наручники и, улыбаясь, отступил назад, чтобы полюбоваться чудесной сценой: склоненный Сид Генри с торчащей для всеобщего обозрения задницей.

Очевидно, адвокат расценил свое положение как дурное предзнаменование того, что может произойти с ним в камере предварительного заключения.

— Я не знаю, кто меня нанял! — закричал он.

Вернее, не закричал — завизжал.

— Мы не это хотели услышать, — отозвалась Мэллори.

— Я не мог бы сказать, даже если бы захотел, — теперь слова сыпались из него без остановки. — Мне заплатили наличными, анонимно. Спросите секретаршу, она вскрывала первый конверт. Сумму выплатили в два приема, до слушания и после освобождения.

— А ты, конечно, заплатил секретарше, чтобы она помалкивала? — Райкер убрал ордер в карман, и адвокат с облегчением вздохнул. — Хорошо, если то, что ты сказал — правда, мы не станем заводить дело. — Райкер в последний раз полюбовался на распластанную по столу фигуру и обратился к напарнице: — Можно я разок сфотографирую его в наручниках?

Нет. Очевидно, у Мэллори не было времени, у нее впереди новая встреча. С одним адвокатом покончено, пора приниматься за другого. Следующим на повестке дня значился управляющий трастовым фондом семьи Зимнер. По совместительству — отец Битти Смит.

В приемном зале Гарвардского клуба на всем лежал отпечаток богатства и власти. До неприличия огромное пространство, высокий потолок — поближе к богу и почившим великим умам университета.

Чарльз Батлер редко посещал это заведение. У ребенка-вундеркинда почти не было друзей из числа взрослых сокурсников. Сегодня на ланч его пригласил Шелдон Смит, владелец старой и очень уважаемой нью-йоркской юридической конторы. Смит упоминал, что придет и его сын, Пол. Адвокат, похоже, уверен, что Чарльз и Пол дружили в университете.

Ложь.

Пола Смита запихнули в Гарвард, как сына богатого выпускника, Чарльза же, наоборот, мечтали заполучить, за него сражались лучшие учебные заведения Восточного побережья.