в дом последний чемодан, и тут оказалось, что он еще не отработал полученные деньги и должен поднять вещи в спальню. Посмотрев на винтовую лестницу, круто уходящую вверх, испанец покачал головой, но все-таки доделал работу. К этому времени Лайонел вернулся из гаража, расположенного в соседнем квартале. Он на мгновение задержался перед зеркалом и провел загорелой рукой по таким же, как у Недды, белоснежным волосам.

Лайонел был все так же красив и на удивление моложав, он не старился, словно восковая фигура. Вот как выглядят мужчины шестидесяти девяти лет в двадцать первом веке. Недда редко смотрелась в зеркало, она стала совсем другим человеком, очень сильно изменилась. И хотя она много времени проводила в тренажерном зале на третьем этаже, ни беговая дорожка, ни гири не вернут потерянного времени. Все ее тело покрывали морщины и шрамы — отметины тяжелой жизни.

Чего не скажешь о Лайонеле и Клео.

Недда вернулась и обнаружила, что брат и сестра прекрасно сохранились в янтаре молодости. И хотя все существа, уцелевшие таким образом, мертвы, сравнение оставалось справедливым. В их синих глазах не было жизни, они были мертвы, как жуки в янтаре.

— Недди, — этим ограничилось приветствие Лайонела.

Она видела, как ему трудно звать ее Недди, но он знал ее только под этим детским именем. Жестокое время ничего не сохранило от жизнерадостного одиннадцатилетнего мальчика, сейчас он напоминал ей отца. Квентин Зимнер тоже был холодным человеком. Говорили, что в молодости он летом оставлял ледяные следы на полу комнаты. Она вспомнила, как в жаркий июльский день пятилетний Лайонел ходил за отцом, будто привязанный, чтобы выяснить, правда ли это.

Отчасти, так оно и было.

Недда повернулась к сестре, пытаясь отыскать в ее лице черты ребенка, которого знала. До пяти лет Клео жила, каждый день танцуя под музыку, которая сутки напролет звучала в доме. Гибкая хохотушка, радостно порхавшая под ритм барабанов и корнет-а-пистонов. Папа звал ее маленьким буги-вуги-вундеркиндом, но она никак не могла произнести это, поэтому все называли ее Линди[6]. Недда не забывалась и никогда не звала сестру этим старым добрым именем. Все равно теперь, когда Клео почти утратила гибкость и легкость, оно казалось неуместным.

Недда гадала, какой запомнили ее брат и сестра. Эта мысль заставила ее вздрогнуть, но со стороны могло показаться, что она просто замерзла.

Лайонел ступил на середину ковра.

— Это здесь случилось? Битти трудно было понять по телефону.

— Да, он умер здесь. — Недда повернулась к сестре. — А Битти говорила, что вчера к нам приходил Чарльз Батлер?

Клео улыбнулась, что случалось нечасто.

— Принц лягушек? Нет, не говорила. — Тут ей в голову пришла мрачная мысль о фотографиях в комнате Битти. Клео села и более серьезным тоном спросила: — Господи, неужели полиция видела…

Недда кивнула.

— И они вызвали Чарльза Батлера, показали ему…

— Святилище в комнате Битти. Да, он его видел.

Лайонел и Клео мрачно переглянулись. Их красноречивые взгляды напоминали тайный язык, который придумывают дети, затеявшие заговор против взрослых. В данном случае этим взрослым была Недда. На этот раз она легко догадалась, что они имеют в виду, и, словно отвечая на невысказанный вопрос, проговорила:

— Полиция полагает, что Битти фанатично преследует мистера Батлера.

— Чарльз Батлер, — протянул Лайонел. — Он, случайно, не из Батлеров из Грамерси-парка?

— Да, дорогой, — ответила Клео, которая была в курсе всего, что происходит в высшем свете. — Чарльз — последний в роду, но уже давно в Грамерси-парке нет ни одного Батлера. Он предпочитает квартиру в Сохо.

Клео знала все подробности о жизни богатых семей, хотя они не отвечали на ее телефонные звонки и не звали в гости. Зимнеров перестали принимать в высшем обществе задолго до резни.

— Чарльз Батлер, — произнесла Клео. — Битти, наверное, пришла в восторг, — ее тон был язвительным. — Мы должны что-то предпринять, прежде чем дело выйдет из-под нашего контроля. Я позвоню отцу Битти. Шелдон подскажет, как поступить.

— О, господи, — вздохнул Лайонел, услышав имя бывшего зятя-адвоката. — Полиция забрала Битти?

Брат и сестра посмотрели на Недду. По их лицам было видно, что они боятся огласки.

Недда покачала головой и продолжала молчать. Когда они собирались втроем, это было ее естественное состояние. Вдруг она заметила какое-то движение в одном из зеркал и, обернувшись, увидела, что по лестнице медленно спускается племянница. Битти ступала неуверенно, ее широко распахнутые глаза будто спрашивали, безопасно ли ей здесь теперь. Ее детская походка и ребячливые повадки не изменились, она все так же послушно склонялась перед матерью и дядей. Но, несмотря на это, однажды, как отважный рыцарь, вошла в адские врата и вытащила Недду, ее душу и тело.

— Привет, дорогая. Дай я тебя поцелую, — произнесла Клео, подменяя словами любовь к дочери. — Я решила устроить сегодня маленький праздничный ужин. Думаю, даже принц лягушек придет.

Битти остановилась на нижней ступени лестницы, как вкопанная, рука ее потянулась к сердцу, как если бы мать выстрелила в него.

— Да, дорогая, — продолжила Клео. — Твой любимый Чарльз Батлер. Разве не здорово?

Битти послушно кивнула, отвернулась и поспешила вверх по лестнице.

Джек Коффи наслаждался часом редкого затишья. К полудню закрыли два убийства, настоящий праздник. Если бы Райкер и Мэллори пошли ему навстречу, закрыли бы еще одно. Оба выглядели измученно, им явно нужен отдых. Никто в отделении не работал сверхурочно больше этих двоих. Так лейтенант объяснил свое необъяснимое утреннее поведение, когда все-таки выделил им три дня на расследование раздутого дела.

Рыжая Зимнер, черт бы меня подрал.

Он встал, чтобы немного размяться, и наткнулся на скомканные листы, которые лежали на полу. Рано или поздно ему все равно пришлось бы их разгладить. Коффи поднял документы и разложил на столе, затем взял отчет Мэллори. У него появилось время его прочитать, но он никак не мог отвести взгляд от адреса места преступления. Мэллори указала не только название дома, но и где он находится. Мисс Зимнер была не просто налогоплательщиком. Она жила в Зимнем Доме.

Лейтенант бросил виноватый взгляд на монитор, который мерцал всего в нескольких футах от его стола. Разумеется, там не было файла с нераскрытым преступлением, тем более, если речь шла о деле сороковых годов. Пересилив себя, он придвинул кресло к компьютерному столу. Набрав «Рыжая Зимнер» в строке поиска, Коффи получил ссылки на несколько сот сайтов, отсеял продавцов книг, видеокассет, коллекционных вещей и вышел на сайт о преступниках.

Впечатляет.

Кроваво-красные черепа украшали каждую строку меню, а дело о массовой резне в Зимнем Доме занимало одну из последних