строчек в списке. Загрузилась новая страница, и появился знаменитый портрет обнаженной девочки с длинными рыжими волосами. Для своего возраста она была высоковата и казалась непропорциональной на фоне окружающей мебели. Гражданские и полицейские, которые знали об этом деле, всегда называли ее Рыжая Зимнер. На странице было указано ее настоящее имя — Недда. Так звали женщину — высокую женщину, которая заколола Вилли Роя Бойда. Райкер определил ее рост в пять футов одиннадцать дюймов, а Мэллори сказала, что на вид ей семьдесят. В год, когда исчезла Рыжая Зимнер, Недде, наверное, было двенадцать.

Нет, нет и нет!

Легче признать, что его искусно ввели в заблуждение. Какие же ставки делали на него в этот раз?

И хотя жалюзи были подняты, а дверь открыта, Коффи никто не беспокоил. Все понимали, что сейчас шефа лучше оставить одного. Он сидел, уставившись на голую стену. Время от времени к стеклу подходил кто-нибудь, чтобы проверить, изменилось ли положение тела начальника в кресле. И вот Джек Коффи заставил их поволноваться. Покачав головой, он передвинулся от компьютера к рабочему столу.

Похоже, двое его детективов нашли потерянного ребенка, Рыжую Зимнер, чье дело было одной из самых давних загадок в архивах Полицейского департамента Нью-Йорка. А он выделил им всего три дня на поимку Человека-Трости, а также — на раскрытие преступления века.

Глава 3

Всю дорогу до Мэдисон-авеню Райкер развлекал напарницу полицейскими историями — только так ее можно было отвлечь от езды по городу на бешеной скорости, которая могла стоить им жизни. Наконец их оранжевый «седан» спокойно подкатил к месту назначения.

Мэллори заехала на тротуар. В центре невозможно припарковаться, где положено — все занято. Зато хватает автобусных остановок, вроде той, где они пристроились. Мэллори заглушила двигатель.

— Почему «Человек-Трость»?

— Так прозвал его детектив, который расследовал массовую резню в Зимнем Доме. — Райкер вышел из машины. — В живых остались только два или три копа, которые помнят, почему кличка приклеилась к этому монстру. И все они в домах престарелых.

Райкер остановился. День был ветреный, и ему удалось прикурить только с третьей спички. Мэллори нетерпеливо хлопнула дверцей машины. Райкер неторопливо затянулся и выдохнул облачко дыма, глядя на офисный центр, возвышающийся над кварталом.

— Один из детей в Зимнем Доме держал карандашный рисунок, на котором была изображена фигура, похожая на палку. Ну, ты знаешь, как рисуют дети, а малышу было всего четыре года. На листе была дырка и немного крови от колющей раны, нанесенной точно в сердце. Главный детектив, Фицджеральд, поместил рисунок в рамку и повесил в общей комнате. Вначале только полицейские, занимавшиеся этим делом, знали, насколько рисунок важен.

— Фицджеральд считал, что ребенок нарисовал убийцу?

— Да, — кивнул Райкер. — Так оно и было, отчасти. Тридцать детективов в течение целого года безуспешно старались найти хоть какую-то зацепку, которая позволила бы составить портрет подозреваемого. Понимаешь? А рисунок имел прямое отношение к делу. Он провисел на стене годы, сводя всех с ума.

Райкер остановился и посмотрел в небо. И не потому, что его интересовала погода. Он просто пытался решить, что из этой истории не нужно рассказывать Мэллори. В те времена, когда Мэллори еще была малышкой Кэти, ей нравились его грубые байки о полицейских буднях. И чем больше крови в них проливалось, тем лучше. Но только не истории с привидениями. Но все равно придется рассказать, что Человек-Трость начал убивать еще в 1860 году.

И тогда ей ничего не останется, как пристрелить Райкера.

— Мой дед не участвовал в расследовании, но всю жизнь только об этом деле и говорил, лишь оно его интересовало.

Дед Райкера фактически создал теорию убийств ножом для колки льда. Его исследование охватило все случаи, которые произошли за столетие. Но Мэллори пока не нужно об этом знать, еще не время. Они уже прибыли на место — в контору адвоката, который вел дело Вилли Роя Бойда. Пора за работу.

Детективы распахнули стеклянные двери этого крысиного лабиринта: башня, состоящая из бесконечных адвокатских контор, тянулась до самого неба. Завидев охрану, которая собиралась преградить им путь к лифтам, обслуживающим пентхаус, Райкер сверкнул полицейским значком. На полу лифта лежал ковер, с потолка свисала хрустальная люстра, на стенах блестели зеркала. Ньюйоркцы называют такой стиль «с претензией на элегантность». Двери закрылись, и детективы вознеслись на вершину юридического Вавилона — в самую дорогую адвокатскую контору. Райкер с нетерпением ждал этой встречи и не собирался сдерживать Мэллори, жаждущую мести.

Лифт остановился на верхнем этаже. В приемной их встретила молодая женщина, но они прошествовали мимо. Она только и успела, что бросить им в спину вопрос, назначена ли у них встреча. Тот же вопрос задала секретарша, внушительная брюнетка, сторожившая дверь в кабинет адвоката. Она обращалась исключительно к Мэллори, точнее, к ее одежде — шелковому топу, безукоризненному блейзеру и дорогой обуви, — которая идеально сочеталась с роскошным интерьером офиса. Брюнетка четко дала понять, что костюм Райкера должен был прибыть с черного входа, на грузовом лифте.

Одежда Мэллори нависла над столом и произнесла:

— Нам не нужна предварительная договоренность.

Брюнетка забеспокоилась. Возможно, почувствовала опасность?

О да.

Она замерла и сидела тихо, руки напряженно сложены, костяшки пальцев побелели. Мэллори перегнулась через стол и нажала кнопку, которая открывала дверь в святая святых Сида Генри, эсквайра. Райкер проследовал за Мэллори, еще раз оглянувшись на запуганную секретаршу.

Отлично сработано.

За дверью оказался светлый кабинет с огромным панорамным окном. Адвокат, одетый с иголочки, развалился в кожаном кресле и грелся на солнце, словно ящерица. Он даже пошевелился, будто пресмыкающееся, вскинув голову от неожиданности, затем приподнялся и уже собрался начать словесную атаку, но вдруг резко захлопнул разинутый рот. Может, его остановило симпатичное лицо Мэллори? О нет, Райкер догадался, что дело не в Мэллори, а в ее огромном револьвере, «питоне-357». Мэллори стояла, подбоченившись, расстегнутый блейзер немного сполз с одного плеча, так что адвокат не мог не увидеть внушительную пушку. Сид Генри осторожно опустился в кресло.

Райкер наслаждался этими мгновениями. Мэллори еще не предъявила значок, и мерзавец-адвокат, помня о том, что его последним клиентом был серийный убийца, пока не знал, кто стоит перед ним — сумасшедшая или полицейский. Будет он жить или умрет?

Райкер разрядил обстановку, достав собственный золотой значок.

Мэллори извлекла из рюкзака конверт, открыла его и вытащила фотографию, сделанную в морге на анатомическом столе, уже после вскрытия: бледное обескровленное тело за вычетом всех жизненно важных органов.

— Узнаете бывшего клиента? Да, не самый