версия того, что происходит в стенах Зимнего Дома. И вот однажды, год спустя, в полицию поступил звонок от некой девочки. Она только что вернулась домой из парка, где гуляла с братом Лайонелом. Все в доме умерли — так она сказала — кроме младенца. Младенец плакал. Девочку звали Клео, и ей было всего пять лет.

Чарльз позвонил в дверь. Ему открыл Шелдон Смит, опередив молодую женщину в униформе горничной, которая спешила за ним с подносом закусок в руках.

— Не сейчас. — Смит щелчком пальцев повелел ей исчезнуть, словно она была насекомым. — Здравствуй, Чарльз. — Он оглянулся и удовлетворенно отметил, что горничная удаляется. — Не самый лучший поставщик. Заказывали в спешке, и все такое.

Чарльз удивился, зачем Смиту понадобилось лгать. Грузовик, припаркованный у дома, принадлежал самому лучшему поставщику в Манхэттене. К нему обращались за месяцы до запланированного мероприятия. Он не обслуживал импровизированные банкеты, если, конечно, гонорар не был вдвое или втрое выше обычного.

Адвокат, мягко, однако настойчиво подталкивая гостя рукой в спину, проводил его в гостиную. Взгляд Чарльза опять невольно задержался на совершенно непрактичной лестнице. Возможно, архитектор воспринимал заказчиков словно домашних паразитов, которым можно отвести под кухни, ванные и другие помещения совсем немного места. По-другому объяснить свои неприятные ощущения Чарльз не мог. Его менее прагматичная часть считала, что дело во враждебности самого дома.

Бред какой-то.

У основания лестницы находился заставленный бутылками бар. Именно здесь Чарльза представили дяде Битти. Пожимая руку Лайонелу Зимнеру, он почувствовал, что этому человеку чего-то не хватает — наверное, пульса. Лайонела как будто не существовало, или же его личность где-то пряталась. Несмотря на совершенно седые волосы, лицо его выглядело значительно моложе, чем должно было быть. Чарльз гадал, не потому ли у Лайонела так мало морщин, что у него слишком мало эмоций. Ведь морщины на лице — это история жизни, полной радости и страданий.

Шелдон Смит отпустил молодого человека из персонала поставщика и сам занял место бармена.

— Разрешите-ка угадать, какой вы пьете яд, Чарльз, — пошутил Смит, наливая двойную порцию «Чивас Регал» в бокал для бренди. — Я угадал, да?

— Да, спасибо, — действительно, Чарльз обычно пил именно это виски, но сегодня за ланчем он не заказывал «Чивас». Лишнее подтверждение тому, что Смит неплохо подготовился к вечеринке, он обнаружил в меню, которое полностью состояло из его любимых блюд. Однако старый адвокат упустил из виду, что из музыки гость предпочитает классику, в том числе — старый джаз, который во время прошлого визита Чарльза слушала по радио Недда Зимнер. Сегодня же ему пришлось ужинать под развлекательную музыку, популярные мелодии в инструментальной обработке посредственного оркестра. За ночь изменилось даже качество звука — теперь он шел отовсюду. Можно было даже не смотреть на старый радиоприемник, чтобы понять, что музыка доносится не из него.

Лайонел Зимнер наконец решил начать разговор и пустился в пространные объяснения о сложной звуковой системе, благодаря которой музыку слышно во всех комнатах. Но когда Чарльз упомянул джаз, игравший накануне, хозяин смолк и странно посмотрел на него.

Шелдон Смит нарушил неловкое молчание.

— Женщины с минуты на минуту присоединятся к нам. Ох уж эти женщины, всегда опаздывают. Впрочем, зачем еще нужна такая огромная лестница, если не для эффектного выхода?

Наконец появились женщины в длинных вечерних платьях и заскользили вниз по лестнице. Высокая, скорее всего, Клео Зимнер-Смит, великолепный синий наряд которой прекрасно гармонировал с цветом глаз. Она буквально возвышалась над дочерью.

Бедная маленькая Битти. Ее цельнокроеное платье, переливающееся всеми цветами радуги, напоминало серебряный шар на школьной дискотеке. Яркий мазок губной помады, толстый слой румян, залитые лаком для волос неаккуратные кудри разрушили мальчишеское очарование. Шелдон Смит перевел ошеломленный взгляд с дочери на бывшую жену, а Чарльз подумал, кто мог заставить Битти вырядиться, словно клоун в цирке. Маленькая женщина вздрогнула: по взгляду отца было понятно, как глупо она выглядит.

Клео Зимнер-Смит была очень похожа на Лайонела. Оба высокие, светлые, в глазах — ничего человеческого. Она едва заметно склонила голову набок — только это и выдавало ее удивление реакцией бывшего мужа на Битти, — а затем сверкнула в сторону гостя ослепительно белой улыбкой.

Последовал непримечательный разговор о погоде и мертвых грабителях, и чем дальше, тем более неуютно чувствовал себя Чарльз. Он снова попытался убедить себя, что дело в лестнице, которая бесконечной спиралью уходит вверх, под крышу. И в этих высоких зеркалах, которые ловят каждый поворот головы, многократно преломляя движение, словно вздрагивают животные, потревоженные звуком или запахом близкой опасности. Даже небольшая картина над баром в каждом мазке, линии, оттенке цвета выдавала художника-маньяка. Между двумя бокалами бренди Чарльз узнал, что Битти Смит выросла в этом мрачном доме, поэтому ей вполне можно простить некоторую пугливость, сквозившую во взгляде и движениях.

Клео Зимнер-Смит подняла голову, напряженно вглядываясь в одно из зеркал, и заговорила с отражением женщины, которая стояла на лестнице у нее за спиной.

— Недда, я не знала, что ты составишь нам компанию сегодня вечером.

Чарльзу показалось или ее тон действительно намекал, что присутствие Недды нежелательно?

Недда Зимнер была в длинном черном атласном платье, которое навевало воспоминания об элегантной эпохе черно-белого кино. Серебристая шаль крупной вязки окутывала плечи, а заплетенные в косы волосы серебряной короной венчали голову. Она — это еще один парадокс дома. Крой платья был одновременно и свободным, и классическим, что подчеркивало величавость этой женщины с гордой осанкой. Несмотря на морщины и седые волосы, она выглядела красивой, а исходившее от нее ощущение спокойной силы заставляло Шелдона Смита суетиться, словно первоклассника. Взгляд бледно-голубых глаз скользнул по племяннице, отметив ужасные перемены в ее внешности, но Недда ничем не выдала своего неудовольствия. Только когда Битти отвела глаза, она с мягким неодобрением посмотрела на Клео. Младшая сестра даже не повернулась к ней.

Недда сошла вниз и протянула Чарльзу руку, на которой просвечивали голубые вены.

— Как приятно видеть вас снова. Жаль, что мы не смогли поговорить вчера вечером.

— Ничего, — встрял Шелдон Смит, — сегодня у нас есть возможность наверстать упущенное.

Адвокат говорил про убийство так, словно это было общественное мероприятие, на которое он не смог прийти.

Недда обняла племянницу, будто защищая ее, и повела в столовую, за ними проследовали все остальные.

Официант отодвинул стул Клео, которая должна была сидеть рядом с Чарльзом.

— Я видела ваших родителей очень-очень давно, — начала она. — Мы с Шелдоном записывали Битти в школу Фрэмптон, — она опустила слова «для одаренных детей», которыми оканчивалось название этого учебного заведения. — Они