действия. Она была только территорией, на которой это действие произошло, и поэтому было бы смешно, если бы попытались в этом случае сослаться на статью 107. Таким образом, случай похищения советского полковника американскими и английскими властями не имеет никакого отношения к статье 107 и ссылаться на эту статью, хотя это и произошло на германской территории, было бы абсолютно лишено всякого основания.

Но в данном случае мы имеем совершенно другое положение. Когда идет речь о сепаратной денежной реформе на территории Германии, то разве можно говорить, что это не касается Германии? Так ли действительно обстоит дело, что все эти сепаратные незаконные мероприятия 3-х западных правительств, противоречащие согласованным решениям, принятым между четырьмя державами, не имеют никакого отношения к Германии и что Германия в этом случае является лишь «местом действия»?

Если вспомнить, что идет речь о таких действиях, которые являются реализацией принятых в Лондоне в феврале – марте с. г. тремя правительствами, в обход Совета министров иностранных дел, решений относительно Германии, когда идет речь о проведении в западной части Германии тремя правительствами сепаратной денежной реформы, когда речь идет о вывозе из Берлина оборудования, вопреки всяким существующим законам, правилам юридического и морального порядка, когда идет речь о целом ряде сепаратных действий, которые нарушают интересы народного хозяйства советской зоны оккупации Германии, интересы населения советской зоны, когда они подрывают народное хозяйство Германии, то как можно дойти до утверждений, будто все эти действия не имеют отношения к Германии. К кому же это тогда имеет отношение?

Это, говорят, имеет отношение только к оккупационным властям. Но дело в том, что сами эти действия оккупационных властей направлены реально, фактически против интересов населения и экономики советской зоны Германии, направлены против тех согласованных решений, которыми должно определяться и положение экономики Германии и, я бы сказал, даже самые судьбы Германии. Было бы поэтому странным и нелепым утверждать, что такого рода мероприятия являются лишь англо-франко-американскими мероприятиями, не имеющими никакого отношения к Германии, как было бы нелепо утверждать, что те ответные защитного характера мероприятия, которые вынуждены были ввиду таких обстоятельств принять советские военные власти в советской зоне оккупации Германии, что эти мероприятия касаются лишь оккупационных властей, но не имеют никакого отношения к Германии. Значит, когда хотят сепаратной денежной реформой дезорганизовать экономику советской зоны и Берлина, то, оказывается, это не имеет отношения к Германии. Когда, с другой стороны, принимаются меры в защиту экономики, чтобы локализовать опасные и вредные последствия таких мероприятий, то и в этом случае говорят, что и эти защитные меры тоже не имеют никакого отношения к Германии. Но это чистейшей воды софистика. Дальше такого рода софизмов итти, конечно, некуда, хотя я знаю, что есть охотники доходить до геркулесовых столбов такой софистики.

Статья 1078 говорит о деятельности правительств, несущих ответственность за деятельность бывшего вражеского государства. Статья 107 говорит, что Устав Организации Объединенных Наций не лишает юридической силы те действия, которые предприняты правительствами, несущими за них ответственность, и имеющие отношение к государству, которое в течение второй мировой войны было вражеским государством. Действительное положение вещей, связанное с незаконными и неправильными сепаратными действиями англо-франко-американских властей и с защитными мероприятиями, предпринимаемыми советскими властями, имеет прямое отношение к Германии. Они целиком укладываются в понятие статьи 107, и решение этого конфликта, и рассмотрение всех вопросов, связанных с ним, должно итти легальным путем, установленным специальными соглашениями о Германии.

Таким легальным путем и должно быть обсуждение этого вопроса в Совете Министров иностранных дел. Нам говорят, что до сих пор четыре державы не могли ни до чего договориться, но я спрашиваю, и спрашиваю это с тем большим основанием, что те, которые говорят это, возражают против того, чтобы берлинский вопрос связывать с общегерманским вопросом, я спрашиваю, – когда же и где велись Советом министров иностранных дел переговоры по поводу берлинского вопроса? Вы ставите вопрос о положении в Берлине, будьте любезны мне сказать, назвать дату, назвать участников, назвать в конце концов тему, назвать решения, если они приняты Советом министров иностранных дел, обсуждавшим вопрос о положении в Берлине.

Я утверждаю, что никто этого вопроса не обсуждал. Были переговоры в Москве, которые вели Роберте, Смит и Шатеньо9. Эти лица заявили (это, между прочим, отражено и в ноте трех правительств от 26 сентября), что переговоры в Москве были не чем иным, как informal discussion (неофициальными переговорами). Больше того, Робертсом было даже заявлено, что если удастся начать в Москве переговоры и тем самым открыть дверь, то ведение переговоров будет поручено, очевидно, более ответственному лицу, чем он. Американский представитель Смит так-же заявил в Москве, что ш задачу послов входит изложение позиций представляемых ими правительств, выяснение позиции Советского правительства и обсуждение вопроса о принципиальном согласии на дальнейшие переговоры.

Таким образом, Совет министров иностранных дел не обсуждал берлинского вопроса, хотя именно он призван обсудить этот вопрос в силу соглашений, заключенных между великими державами по Берлину и по Германии.

Сейчас опять хотят обойти Совет министров иностранных дел и во что бы то ни стало включить этот вопрос в повестку дня Совета безопасности. Такая поспешность является очень подозрительной. Мы сейчас стоим перед таким положением, когда законный орган, созданный в порядке международных соглашений между великими державами, – Совет министров иностранных дел – игнорируется. Пытаются оправдать это тем, что будто бы имевшие место до сих пор переговоры не привели к положительным результатам, что и вызвало передачу этого вопроса в Совет безопасности. Но ведь таких переговоров не было. Переговоры по берлинскому вопросу в Совете министров иностранных дел места не имели. Имели место в Москве предварительные переговоры, неофициальная дискуссия. Совет министров иностранных дел не сказал своего слова.

Разве не правы в этом случае те, кто говорит, что три правительства, обратившиеся в Совет безопасности, преследуют цели, не имеющие ничего общего с действительным стремлением к урегулированию германского вопроса?

Я уже не касаюсь вопроса об угрозе миру и безопасности, якобы созданной положением в Берлине. Этот вопрос нужно считать совершенно ясным. Совершенно необоснованными являются ссылки представителей трех западных правительств на мнимую угрозу миру и безопасности, угрозу голода и какие-то насильственные меры Советского правительства по уничтожению берлинского муниципалитета. Это опровергнуто нотой Советского правительства от 3 октября, и я поэтому не вижу необходимости дальше останавливаться на этом вопросе.

Ввиду изложенных соображений Советское правительство считает неправильным включение берлинского вопроса в повестку дня Совета безопасности. Советская делегация возражает против этого предложения.

О ЗАПРЕЩЕНИИ